Август милостиво относился к своим рабам и постоянно подчеркивал, что чрезмерная жестокость господ по отношению к собственным рабам ему не по душе. Когда один скаредный и бесчеловечный богач был убит своими рабами, Август, как передают, счел его недостойным отмщения и только что не сказал открыто, что тот был убит по справедливости. Современник Августа знаменитый юрист Лабеон писал, имея в виду рабов, что владельцу следует с умеренностью пользоваться своим движимым имуществом, дабы не испортить его диким и свирепым обращением. Преемники Августа запретили господам без предварительного судебного разбирательства в домашнем суде убивать своих рабов, отдавать их в гладиаторы, пожизненно держать в эргастуле (поместной тюрьме) закованными в колодки, принуждать рабынь к занятиям проституцией.
Император Адриан (117–138 гг. н. э.) сослал на пять лет богатую матрону за чрезмерно жестокое обращение со служанками-рабынями. Его преемник Антонин Пий (138–161 гг. н. э.) писал в своем указе: «Повиновение рабов следует обеспечивать не только властью, но и умеренностью и достаточным содержанием и справедливостью в требованиях работы». В противном случае господина могли заставить продать своих рабов, «чтобы они не учинили против него чего-либо мятежного». Эти меры соответствовали общему настрою эпохи и, насколько известно, пользовались общественной поддержкой. Они были направлены против злоупотреблений господ своей властью над рабами, но не против самой этой власти.
Да и само понятие «злоупотребление» было очень неопределенным. Эргастулы никуда не исчезли и после их запрещения. И если там и сидели закованные в колодки рабы, никто не мог доказать, что это наказание пожизненно. Множество рабынь продолжали торговать собой по велению хозяев, а немало рабов сражаться на арене. Господин по-прежнему мог на законном основании с соблюдением всех формальностей пытать провинившегося раба, а затем приговорить его к смерти или к суровому телесному наказанию. Если же после порки раб умирал, то это не считалось убийством, «поскольку цель наказания заключалась в том, чтобы сделать раба лучше, а не убить его».
Младший современник Антонина Пия придворный врач Гален сообщает, что ему нередко приходилось лечить богатых друзей от ушибов, которые они сами себе причиняли, избивая в гневе прислуживавших им рабов. Очевидно, такие побои не считались чрезмерной жестокостью. Нелегко судить, насколько были ослаблены противоречия между рабами и господами. Во всяком случае, римская поговорка «сколько рабов, столько и врагов», впервые засвидетельствована в эпоху Ранней республики.
Нетрудно заметить, что и самые жестокие и самые гуманные законы и указы ориентировались, в первую очередь на городских рабов, прислуживавших господину и входивших в его челядь. Но в наиболее тяжелом положении находились сельские рабы, трудившиеся в поместьях, которые не часто посещались господами. Именно они в прошедшую эпоху затевали рабские войны. Если же в период принципата подобных восстаний удавалось избежать, то главным образом потому, что в условиях характерной для этой эпохи социально-политической стабильности выступления рабов подавлялись в зародыше, не успевая перерасти в мощные восстания. Это означало, что утрата стабильности была чревата новой волной рабских восстаний. Август и его преемники не решили рабский вопрос, а лишь на какое-то время притупили его остроту.
Для сохранения и укрепления социально-политической стабильности в «восстановленной республике» Августу и его преемникам необходимо было, в первую очередь, заручиться поддержкой римского народа, который и в теории и на практике оставался народ ом-владыкой. Именно он обеспечивал Римскую державу лучшими воинами, служившими в привилегированных частях и на командных должностях, а также правителями — сенаторами, магистратами, наместниками и самими принцепсами.
Понятие «римский народ» охватывало главным образом римских граждан, проживавших в Италии. Из «Деяний божественного Августа» известно, что в 14 г. н. э., по цензу, проведенному Августом и Тиберием, в Римской державе насчитывалось 4 937 тыс. граждан. Они составляли примерно 10 % всего ее населения. Судя по надписи, найденной в самом Риме, Август и Тиберий зафиксировали по этому цензу 4 101 тыс. граждан. Такое расхождение в данных современные историки объясняют тем, что в надписи указаны не все римские граждане, а только жители Италии. К этой цифре можно добавить несколько сот тысяч римских граждан родом из Италии, служивших в расквартированных по провинциям легионах или проживавших в основанных Цезарем и Августом колониях. В итоге получается, что в конце правления Августа около 90 % римских граждан были жителями или уроженцами Италии, куда входила Цизальпинская Галлия на севере полуострова.
