Как и раньше, верховная власть стремилась поддерживать италийские города и городские элиты, мобилизуя для этого как внешние, так и внутренние (городские) ресурсы, и одновременно, сама пользовалась их поддержкой. Вместе с тем такая политика способствовала обновлению состава муниципальных элит. Представители высшей городской знати пополняли собой римский сенат и ряды высших императорских служащих, а порой разорялись из-за чрезмерных расходов на городские нужды. В то же время сословие городских декурионов, как уже сказано, постепенно пополнялось за счет сыновей зажиточных ветеранов и разбогатевших отпущенников-августалов. Как и прежде, постепенный приток «свежей крови» способствовал не изменению, а сохранению традиционной социальной иерархии и системы ценностей. Вместе с тем новые сенаторы и декурионы, обязанные своим возвышением принцепсам, были их надежной опорой и самыми энергичными помощниками во всех их начинаниях.
Таким образом, при Августе и его преемниках италийские города и городская знать (декурионы) были довольны своим положением в «восстановленной республике» и поддерживали Августа как ее стража и хранителя. Они дважды продемонстрировали эту поддержку. Так, еще в 32 г. до н. э. граждане италийских муниципиев и колоний по своей инициативе принесли присягу на верность Октавиану и дали ему средства и солдат для войны с Антонием и Клеопатрой. А в 12 г. до н. э. на уже упоминавшиеся выборы Августа великим понтификом в Рим собралось такое множество народа со всей Италии, какого никогда не наблюдалось до тех пор.
Однако с конца I в. н. э. положение Италии постепенно меняется к худшему. Она утрачивает свою исключительность и былое благополучие. В это время легионеры, офицеры, высшие государственные служащие и принцепсы все чаще принадлежат к римским гражданам — уроженцам не Италии, а провинций. С конца II в. н. э. то же самое можно сказать и о преторианцах. Многие из провинций уже не уступают Италии своим богатством и уровнем процветания. Большую часть потребляемого оливкового масла и вина Рим получает теперь не из Италии, а из провинций. Хотя италийские города по-прежнему освобождались от прямых налогов и воинских постоев, они все чаще сталкиваются с финансовыми трудностями. Поэтому во многих из них на рубеже I–II вв. появляются кураторы (попечители) сенаторского и всаднического ранга, которых назначают принцепсы по просьбе городских властей.
Вдобавок, с конца I в. н. э. в Италии вводится так называемая алиментарная система. Средние и крупные землевладельцы под залог своих поместий берут деньги в долг у государства под умеренный процент. Эти проценты по долгам поступают в алиментарные фонды, из которых оказывается материальная помощь детям и сиротам бедняков. В этих фондах можно видеть новую привилегию италийцев, но вместе с тем и признак начинающегося упадка. В связи с введением алиментарной системы появляются монеты с новой легендой: «Восстановленная Италия». Утрата ею исключительности в немалой мере связана с сильным обесцениванием во II в. н. э. статуса римского гражданина. К концу этого столетия рядовые римские граждане мало чем отличались от простых перегринов (неграждан). Они отныне уже не защищены от телесных наказаний, пыток и смертной казни, фактически утратив право «апелляции к цезарю».
С конца II в. н. э. Италия испытывает на себе те же самые бедствия, что и провинции. Во время войны Рима с германскими племенами маркоманов и квадов (167–180 гг. н. э.) она впервые за долгое время стала жертвой вражеского нашествия. Правда, от прорвавшихся германцев пострадали лишь незначительные территории на севере полуострова.
В ответ на новые угрозы в Риме с конца II в. н. э. была увеличена численность преторианской гвардии и городских когорт, а в Нации расквартирован новый легион. Теперь в Италии находилось не меньше войск, чем в любой пограничной провинции, и она уже не была свободна от воинских постоев. В это же время бандитизм и разбой снова становятся в Италии серьезной проблемой, как и накануне установления империи. В начале III в. н. э. прославился своей дерзостью и неизменной удачей италийский разбойник по имени Булла Феликс, напоминающий легендарного Робин Гуда. Он грабил только богатых и нередко оставлял ограбленным часть их достояния или делился добычей с бедняками. Отпуская на волю попавшего в плен офицера, он сказал: «Передай господам, чтобы они лучше кормили своих рабов, если хотят, чтобы разбойники перевелись». Таким образом, период италийской исключительности и процветания оказался не очень долгим.
Если в эпоху Раннего принципата италийские города находились в привилегированном положении по сравнению с провинциальными, то Рим находился в привилегированном положении по сравнению с другими городами Италии. Все принцепсы, независимо от своего происхождения, симпатий и антипатий, скупости или щедрости, не жалели сил и средств для украшения, возвеличивания, снабжения и увеселения Вечного города.
