В воздухе пахло сыростью. Наверно, скоро поднимется туман. Во дворе Форт холда и на дороге, что вела к мастерским арфистов и целителей, Капайм не встретил ни души. Пройдя по полутемным коридорам, он свернул в сторону Архива. А ведь до его комнаты и кровати в ней — о, блаженство сна! — было рукой подать.
Его встретил громкий храп. Удивленный мастер заглянул в библиотечный зал, узрев там двух учеников. Оба спали; один — положив голову на стопку Записей, которые он, видимо, читал перед тем, как его сморил сон; другой — уютно пристроившись у стенки. Капайм хотел было разбудить их, но передумал. Уже утро, и скоро сюда придет мастер Фортин. Уж он-то мигом растолкает этих юнцов и наставит их на путь истинный! Хорошая трепка и немного отдыха при кухне пойдут им только на пользу. А у него... у него уже нет сил отвечать на вопросы, которые наверняка последуют, стоит их разбудить.
Капайм тихонько взял со стола кусок хорошо выделанного пергамента и набросал на нем краткое послание старшему барабанщику — все, что требовалось передать в Вейры и крупные холды. Оттуда сообщение дойдет до мелких поселений и мастерских. Он оставил записку на столе Фортина; помощник увидит ее сразу после завтрака... а завтракает он рано. Так что еще до полудня весть об эпидемии распространится по всему Перну.
Провожаемый заливистым храпом, Капайм побрел в свою комнату. Он еще успеет немного поспать до того, как грохнут барабаны. Вполне возможно, что ему их далее не услышать — так он устал. По крутым ступенькам мастер поднялся на второй ярус и отворил дверь своей комнаты.
У кровати горел светильник, на столике — чаша с фруктами и кувшин вина. Десдра! В который уже раз он был благодарен ей за предусмотрительность и заботу. Швырнув в угол сумку, Капайм тяжело рухнул на постель. Снимать башмаки — непосильный труд, но ничего не поделаешь, надо. Он расстегнул ремень, хотел стянуть тунику... нет, на это сил уже не было. Распластавшись на спине и уже засыпая, он дернул край заботливо приготовленного теплого покрывала. Какое же это счастье — преклонить голову на подушке!
Капайм застонал. Он оставил сообщения для барабанщиков. Фортин поймет, что Главный мастер вернулся, но не будет знать, когда. И полезет к нему в комнату... А ему так надо выспаться! Без этого он просто не мог. Последние несколько дней он мотался по всему Перну, из конца в конец. Если так пойдет дальше, он сам станет очередной жертвой эпидемии, заболеет и умрет, так ничего не успев сделать.
Шатаясь, Капайм встал с постели и подошел к столу.
«Не будить!!!» — крупно написал он, и держась рукой за стенку, повесил записку на самом видном месте.
Только теперь он мог позволить себе раствориться в блаженном забытьи. Постель покачивалась под ним, словно взлетающий в небо дракон, и взмахи бронзовых крыльев баюкали Капайма, Главного мастера целителей, надежду Перна.
Когда ее разбудили, Морита не сомневалась, что продремала всего несколько минут.
«Ты спала два часа, — прошелестел у нее в голове голос Орлиты, — Кадит словно обезумел».
— Почему? — спросила всадница, чувствуя, что не в силах оторвать голову от подушки.
Голова-то хоть не болела, не то, что ноги. Морита не могла догадаться, с чего вдруг у Ш’гала плохое настроение; впрочем, сейчас это ее не слишком интересовало.
«Появилась новая болезнь, — с удивлением в голосе пояснила Орлита. — Ш’гал отправился посмотреть, как дела у К’лона, и разбудил его».
— Разбудил К’лона? — раздраженно переспросила Морита, натягивая первую попавшуюся под руку тунику.
Одежда была немного сыроватой — видимо, погода успела измениться.
«Над Вейром стоит легкий туман», — услужливо сообщила Орлита.
— Чего ради он разбудил К’лона? — не унималась всадница, продолжая одеваться. — К’лон болен, и ему надо отдыхать.
«Ш’гал уверен, что К’лон принес в Вейр болезнь, — Орлита, похоже, сама удивилась такому предположению. — К’лон был в Айгене».
— К’лон часто летает в Айген. У него там друг. Зеленый всадник.
Морита умылась холодной водой и потерла зубы мятной палочкой, но лучше чувствовать себя не стала. Пригладив ладонью волосы, она взяла с тарелочки на столе зеленый плод. Может, кислый сок недозревших фруктов принесет облегчение после обильных возлияний бенденского вина.
— Морита! — голос Ш’гала эхом отозвался в низком коридоре, что вел в королевский вейр.
Она успела еще ласково потрепать свою золотую по шее, когда, размахивая руками, в вейр ворвался Предводитель. Орлита заморгала и закрыла глаза, делая вид, будто спит.
— Болезнь по всему Перну! Умирают люди, а исцеления нет. И скакуны тоже умирают. Никто не должен покидать Вейра!
Он даже побледнел от страха.
— Но, Ш’гал, — возразила удивленная Морита. — Завтра же Падение! Всадникам все равно придется вылететь.
— Не подходи ко мне! Я мог заразиться!
— Почему бы тебе не рассказать все с самого начала? спокойно предложила она.
