Тишину нарушил грубый, напоминающий скрежет металла крик
Эмоции всегда двусмысленны. Мне причиняет боль запустение этого города, так что я чувствую к нему некую любовь, однако теперь это город незнакомцев. То были последние несколько дней перед тем, как стало известно о предательстве Рурик Орландис. Я думаю теперь о ней — как она в Башне совершает этот необходимый обман тысяч и тысяч…
— Что? Да, конечно.
Мы пошли через Площадь, оставив позади «челнок» с включенной защитой, двигаясь от скалы с Цитаделью, бывшей острием этого речного острова в форме наконечника стрелы. Казалось, мы едва двигались: так велика и пуста была Площадь. Ни людских толп, ни повозок
— Кто вытеснил людей из поселения? — спросила Мендес Дуга Клиффорда, когда мы шли.
— Никто. Они решили, что оно им не нужно.
— А сейчас они решили, что нужно?
— Неужели вы не поняли, командор? Они сходятся сюда, чтобы выбрать нового
Корасон Мендес, это воплощение Миротворческих сил, сказала:
— Этого нельзя делать, чтобы не допустить политических волнений, когда имеет место последовательность действий, ведущих к войне. Мы могли бы остановить это.
Увидев лицо Дуга, я торопливо вмешалась:
— Это было бы неблагоразумно.
— Это была бы интервенция, не имеющая оправдания, — сказал Дуг.
Кори улыбнулась.
— По-прежнему стараетесь применять искусство дипломатии, Дуглас? Хорошо. Только помните, что мне приходится справляться с тем, что происходит, когда дипломатия терпит фиаско.
Я оставила их спорить и прошла вперед. Остальные стороны Площади заняты белыми фасадами зданий. Мы подходили к проходу между ними, от которого начиналась единственная в городе мощеная дорога, проходившая отсюда строго вниз к гавани, она называлась Путь Короны.
Я должна была бы отправиться к Компании, к Молли, но Молли считает этот эксперимент в Раквири «побочным эффектом» чужой технологии. К кому же еще мне идти? Когда я отчаянно, упорно стараюсь не думать о той комнате в Кель Харантише и о лице Калил бел-Риоч. К кому?
В верхней части Пути Короны я остановилась.
Подо мной, освещенный солнцем раннего утра, лежал, раскинувшись, Таткаэр. Свет делал воздух прозрачным. Я смотрела вниз с холма на покрытые бледной штукатуркой дома
Тишина. Никакого звона колоколов на рассвете. Все улицы покрылись побегами беспрепятственно растущего
А объяснит ли это мне, что в действительности произошло между Калил и мною?