Древний свет полностью

Глядя на восток, я вижу более широкий и мелкий рукав реки Оранон, искрящийся под десятком или дюжиной мостов, а за ним — голубые луга, исчезающие среди холмов Имира. Если взглянуть на запад, то увидишь глубокое и узкое русло, которое когда-то пересекал паром Салатиэл, а вдали — илистую пойму и меловые мысы римонского побережья. Нет ни акра этой земли, о котором у меня не было бы воспоминаний.

Когда Дуг и Кори догнали меня, Дуг сказал:

— Пройти по городу будет сложно и, боюсь, я понял это только здесь; я не вполне осознавал, насколько все плохо.

Я пристально смотрела на юг, на уклоны и впадины города, на теснящиеся здания. Там возвышались два холма. На них стояли приземистые коричневые форты, усеянные, словно оспинами, черными тенями оконных проемов. На Восточном холме, Малкис, у меня был когда-то дом телестре , но сейчас на расстоянии четырех или пяти миль я не могла разглядеть отдельных зданий. В домах телестре на Западном холме я бывала нечасто.

Невидимая отсюда, за лощиной между двумя этими холмами находилась гавань Таткаэра. Там, возле устья, соединялись оба рукава Оранона. Первым, что я увидела под небом с дневными звездами, была гавань, заполненная всеми кораблями, какие только встречаются в торговом порту, и молодой Халтерн, прибывший туда для встречи посланницы Земли. Не знаю, выдержу ли я зрелище этой затянутой илом, покинутой гавани…

Мне интересно было знать, чувствуют ли ортеанцы, возвращаясь на Ее землю, то же самое: и места, и люди уже не те?

— Куда теперь? — спросила Кори Мендес.

Я отодвинула все сомнения и проблемы в тот уголок моего сознания, что зарезервирован для постепенных размышлений. В этот момент я заметила то, что искала:

— Туда. — Я указала в сторону, где дома телестре с их расплывавшимися на расстоянии очертаниями спускались вниз по длинному склону к тому месту, куда обычно причаливал паром Салатиэл.

Там в светлый утренний воздух поднималась тонкая струйка дыма.

— Мать честная! — ругнулась Кори Мендес, остановившись, чтобы оттолкнуть в сторону бледно-зеленые ветви лапуура . Чувствительные к теплу перистые побеги с медлительностью растения обвивались вокруг ее костлявых запястий. Она добавила: — Будь прокляты все эти эмбарго на технологию… что я отдала бы сейчас за лазерный резак!

— Это зависит от того, насколько сильно вы хотите оказаться посреди лесного пожара, — заметила я. — Похоже, лето было сухое.

Стены узкого прохода между домами покрывал ковер бронзовой листвы цветущего по ночам ползучего кацсиса , пустили в землю корни молодые деревца лапуура . На полосе голубого неба над головой горели полуденные звезды. Я вырвала из своего рукава черные шипы зику , и меня засыпали красные оболочки спор этого дерева. Большая часть поросли была двух— или трехлетней, и ее было одинаково трудно раздвигать или перешагивать. Под ногами прогибались пропитанные влагой стебли кацсиса . Дуг Клиффорд появился из ближайшего прохода между домами, отбиваясь от множества мух хирит-гойен и кекри , блестевших на жарком солнце, как слюда. Он вытирал пот с раскрасневшегося лица.

— Ничего не могу разглядеть, — признался он. — Надо попробовать забраться на какую-нибудь крышу, чтобы снова сориентироваться.

Как, я смогла пройти через половину Ста Тысяч, а теперь не сумею пройти через полгорода? Я усмехнулась, подумав, как в раздражении задала бы этот вопрос десять лет назад. Таткаэр умеет обращаться со мной таким образом.

— Четыре часа, — угрюмо добавил Дуг. Его комбинезон усеивала мельчайшая пыль — споры зику , ботинки были утыканы колючками кустарника ханелиса , и выглядел он как взъерошенный кот. — Я теряю надежду сообщить Молли Рэйчел, что мы затратили четыре часа на то, чтобы пройти через туземное поселение…

— Дугги, вы остроумны, когда сердитесь, — сказала я тихо, чтобы не услышала Мендес, и решила не обращать внимания на вспыльчивый непристойный комментарий, которым ответил Д. Клиффорд.

Корасон проверила свой наручный коммуникатор.

— Я отправлю вызов в конце часа. Спутники…

Я подняла руку, призывая к тишине. Они подождали.

— Туда, — сказала я. Скрипели под ногами стебли кацсиса , когда я пробиралась к перегороженному концу прохода между зданиями.

Шум голосов становился более отчетливым.