Ке поднимает голову, глядя прикрытыми перепонками глазами на Повелителя Сантендор'лин-сандру, восседающего на троне. Кожа кир яркого цвета жженой земли, у кир золотая грива, стекающая вдоль позвоночника, перехваченная лентой на лбу, и энергичное лицо.
— О, не говорил ли я…
Звучит мягкий, бесполый голос кир, говорящий нараспев.
— …не говорил ли я, что придет время, как было до вас с Древнейшей Империей…
Мы медленно собираемся вокруг него. Ке стоит босиком на хирузетовом полу, не обращая внимания на наблюдающих за ним; глаза кир устремлены лишь на Сантендор'лин-сандру.
— …что придет время, и вы исчезнете с лица земли!
Ке смеется. В гриву кир вплетены небольшие цветки, и ке отбрасывает ее назад морщинистыми руками, огрубевшими за долгие годы труда. Где-то далеко вверху, на галереях, под мрачными сводами, звучит флейта.
Сантендор'лин-сандру встает. Мантия из металлосетчатой ткани тянется за ним, ее воротник обрамляет перекошенное ястребиное лицо с жестко сжатыми губами и золотыми, как солнце, глазами. Позади него полосы тусклого света.
Он устало говорит:
— Возьмите его и убейте.
— Нет, ты, которого называли Повелителем!
А он продолжает:
— Почему же нет? Вы Наши, Мы создали вас, вывели вас из тех тварей, что обитают в топях и промышляют ночной охотой, чтобы вы были Нашими слугами…
— Как вас самих вывели другие. — Ке улыбается, стоя в одиночестве с высоко поднятой головой. — Повелитель Золотых, мы все были созданы, и что это значит для вас или для меня?
В руках у нас, столпившихся вокруг кир, ножи, но ке не обращает на них внимания. И кажется маленьким и грязным рядом со светлым великолепием Сантендор'лин-сандру, с его чистотой и золотом.
Нежнейшим голосом Сантендор'лин-сандру спрашивает:
— Какое у вас есть утешение для Нас, исчезающих теперь с этой земли?
Аширенин отвечает:
— Никакого.
В залах воцаряется тишина, столь глубокая, что чувствуется, как она давит: это тишина на дне моря.
Аширенин смотрит на повелителя ясными глазами.
— У меня нет для вас утешения, Последний Повелитель. Вы сами лишили себя всякого утешения. Если оно и есть, то для нас. Оно обретено в темных городах нами, тварями, расой рабов, последователями света, который не умирает… света, который возвращается рассвет за рассветом и уходит с каждым закатом лишь для того, чтобы снова вернуться.
