— Послушай, что было дальше. Перед этим весь мир облетело сообщение, как неусыпные стражи неба одной великой державы приняли за вражескую эскадрилью бомбардировщиков вот такой же косяк журавлей. И я слушал, как кричали в небе журавли, и мне, понимаешь ли, чудился укор в их криках, укор и величайшее недоумение. Мне казалось, что они вдруг стали способны общаться друг с другом как разумные существа, дескать, слушайте, слушайте, какая нелепость, нас, кажется, приняли за носителей смерти... А я смотрел в небо и представлял себе парней в погонах, которые с бледными лицами уткнулись в экраны локаторов, готовые нажать на кнопку тревоги. Все дальше уплывали журавли, а я видел тех парней у локаторов и думал, что вот в эту минуту, когда жизнь на земле уже, возможно, висит на волоске, женщины рожают детишек и смерть как бы выходит на страшный поединок с самой жизнью...
— Положим, про это ты тогда не думал.
— Ну и что ж, Ялмар! На вот выпей за журавлей. Отвлекись, Ялмар. Я тогда действительно об этом не думал. Но зато я об этом думаю сейчас. Смотрю на этот месяц, на окна этого волшебного дома и думаю о тех журавлях, о тех парнях у локаторов. А у них ведь тоже, наверно, были невесты, жены, и кто-то из них, возможно, ждал ребенка. А перед рождеством они с детишками наряжали елки, веселые и по-своему, вероятно, добрые, одним словом, обыкновенные люди. Но вот они приняли журавлей за носителей смерти...
Было тихо в мире. Солнечная женщина остановила Волшебного оленя, вымыла в солнечных лучах руки и склонилась над Землей. А здесь были тысячи и тысячи рожениц. И для каждой из них она, сердечная и мудрая, находила нужное слово, готовила к подвигу, которым и является рождение
А в небе летели журавли. И говорили журавли друг другу:
— Солнечная женщина вымыла в золотых лучах руки, значит, роженицы могут быть спокойны, потому что солнце — творец жизни. В этом мы убеждаемся всякий раз, когда вылупливаются из яиц и наши птенцы.
А внизу, на земле, люди в военной форме напряженно смотрели на экраны самых совершенных локаторов, и на лице у каждого все явственной проступал страх. Между тем это были обыкновенные люди, они только что шутили и смеялись, один из них насвистывал что-то очень веселое, хотя взгляд его был, как всегда, внимательным и очень уверенным. И вдруг все изменилось.
А журавли летели и тихо переговаривались между собой, удивленные тишиной, нависшей над миром.
— Слушайте, слушайте, какое несчастье! Нас, кажется, приняли за эскадрилью бомбардировщиков, — сказал вожак журавлиной стаи. — Но ведь люди гордятся, что они изобрели очки, а за очками микроскопы и телескопы, затем и локаторы. Люди гордятся, что они сделали видимым даже то, что находится под землей и в пучине океанов, а также в непостижимой звездной глубине. Так почему же люди не разглядели обыкновенных журавлей?..
Солнечная женщина смотрела на рожениц, вслушиваясь в голоса журавлей, и жутко ей было от мысли, что в то самое время, когда она начнет принимать одного за другим новорожденных, на землю обрушатся бомбы и заряды ракет.
И журавли волновались. Теперь уже все журавли волновались:
— Слушайте, слушайте, какая нелепость, на рожениц могут обрушиться бомбы, как и на гнезда наши, где должны проклюнуться птенцы. Жизнь и смерть вышли на страшный поединок, на какой они не выходили еще никогда...
Солнечная женщина участливо склонилась над роженицами и спросила с таинственной доверительностью:
— Вы слышали, о чем говорят журавли? Они удивляются людскому безрассудству. И это должны понять и запомнить ваши дети, которых я сейчас приму в солнечные руки. Вот они-то не будут безрассудными. Они будут знать и всегда помнить, что человек не только земное, но и великое космическое существо!
А журавли удивлялись все больше и больше:
— Слушайте, слушайте, какая нелепость. Ведь люди, которые сидят у локаторов, обладают невиданной мощью, однако чувствуют себя так неуверенно, как не чувствовало ни одно поколение их предков, далеких и близких. Между тем эти люди гордятся, что имеют острое зрение исторической памяти. И они действительно могут привести сколько угодно примеров из прошлого, когда страх устрашающих оборачивался безумием, когда люди, устрашая других, сами теряли рассудок.
И снова заговорила солнечная женщина, обращаясь к роженицам:
— Страх устрашающих оборачивается безумием — пусть и это запомнят ваши дети...
А журавли кричали, все журавли, какие есть на свете:
