— Слушайте, слушайте, что же случилось? Ведь люди гордятся, что у них развито внутреннее зрение светлого духа, способное проникнуть в сердца себе подобных, чтобы находить там надежную опору для собственного благоразумия и для веры в добро. Так что же случилось с теми людьми, которые со смертельно бледными лицами смотрят на экраны локаторов? Почему, кроме страха, проступает на лицах у них еще и жестокость? Ведь они же нормальные люди, которые умеют и шутить и смеяться, тоскуют по женам и любят детей. Так что же с ними лучилось? Неужели никто другой не смог пробиться в сознание этих людей, кроме тех, кому было угодно вскармливать в них беса ненависти? Наущая ненавидеть и устрашать других, они посеяли бессердечие и страх в собственном стане...
— И это пусть запомнят ваши дети, — с той же доверительностью и печалью наставляла рожениц солнечная повитуха.
Журавли волновались, как бы чувствуя себя виноватыми в том, что стая их сородичей напугала людей у локаторов.
— Слушайте, слушайте, какое несчастье! В страхе и ненависти человек может погубить всякую жизнь на Земле. Но не ему ли с его разумом и душою дано отвечать за неповторимое чудо — за жизнь?! Не он ли, единственный из всех живых существ на свете, постиг жуткую тайну смерти, и, мечтая о бессмертии, не он ли испокон веков сочиняет легенды, допустим, о Волшебном олене, способном нести на рогах солнце вечной жизни? Разве не он, человек, мечтая о бессмертии, столько создал нетленных героев, запечатленных в книгах, на полотнах художников, в музыке, героев, так беззаветно защищающих жизнь? Разве не он, человек, так удивительно преуспел во врачевании самых тяжких болезней, не он ли утвердил своды законов в защиту каждой отдельной жизни? Да, именно он. Между тем он стал творцом самой губительной силы, способной сорок раз уничтожить всю жизнь на Земле. Так почему, почему все это случилось? Не потому ли, что у какой-то части людей разум затмили алчность, жестокость, своекорыстие, гордыня, властолюбие? Выходит, что люди в проявлении своей разумной силы далеко не одинаковы? Одни идут от добра, другие от зла? Выходит, есть люди и люди?
И сказала солнечная женщина:
— Да, есть люди и люди. Есть такие из них, кто, в сущности, изменил в себе человеческому, изменил истинному человеку. Пусть ваши дети и это поймут. И не только поймут, но и восстанут против тех, кто изменил человеку. Когда они распечатают заветную дверь двадцать первого века, каждому из них исполнится по двадцать лет. Так пусть же они станут совестью, честью, самой сутью нового века, и пусть планету Земля сделают снова колыбелью жизни и только жизни. И пусть больше никому не позволят превращать ее в огромную бомбу. Я буду качать и качать святую колыбель — голубую планету, я буду принимать на солнечные руки все новых и новых детей... Но для этого необходимо, чтобы там, у локаторов, одумались люди, чтобы страх перестал застилать им глаза...
А там, у локаторов, люди все-таки дали сигнал тревоги. И устремились ракеты на перехват не вражеских бомбардировщиков, нет, а всего лишь призрачной тени, порожденной страхом. И взмыли в небо самолеты для атаки на вражеские объекты. И каждый такой объект записан в электронной памяти летящих самолетов. Но не знает электронная память, как матери и дети рыдают, когда рвутся бомбы. И никаких угрызений совести электронная память в себе не хранит.
Летят самолеты. И это уже действительно самолеты, а не безобидные журавли. И видят их люди у таких же локаторов той, второй стороны. И у них тоже есть жены и дети. И до чего же им трудно выдержать, чтобы раньше времени не дать тревогу! И это мгновения, всего лишь мгновения, в которые, возможно, решается, быть или не быть жизни на Земле...
Гудят самолеты. И летучие мыши трепещут перепончатыми крыльями, чуя недоброе, и скорпионы в пустынях глубже в песок зарываются, и дельфины, загадочные дельфины переворачиваются вверх животами, словно бы подпирают спинами сам земной шар, спасая его. Дельфины тоже стали Хранителями. Мгновения, мгновения остаются до роковой черты. Но вдруг поступила в электронную память самолетов команда: повернуть назад. А это значит, благоразумие на сей раз все-таки победило. И закричали журавли от радости. И заплакали роженицы на всех континентах не только от боли, но и от радости. И затем случилось самое главное — подали голоса новорожденные. О, какой это разноголосый хор! И все качала и качала солнечная женщина, мудрая, как сама вечность, повитуха голубую планету Земля — колыбель неистребимой жизни.
Ялмар очнулся от голоса Оскара:
— Посмотри, Ялмар, — показывал он на одно из окон родильного дома. — У них светится елка! Давай за рождественскую елку, Ялмар! И сейчас... сейчас, вот увидишь, выйдет Хильда и скажет...
И Хильда действительно вышла. Нет, она не просто вышла, она стремительно выбежала, бросилась к Ялмару и поцеловала его.
— Поздравляю! — закричала Хильда, захлебываясь от морозного воздуха. — У вас сын, сын! О, если бы видели вы, какой у вас здоровый сынище!
— Ну а Мария?.. Как Мария?!
