Волки проводили нас с Шайдером до нагретого солнцем плоского камня в окружении белых деревьев, и ушли в чащу, не желая мне мешать. Я села на камень, прислушалась. Птичьи трели, возня мелких зверушек, ток травы и деревьев. Обычные звуки леса. Бледные нити силы дрожат паутинками, сплетаются кружевом. Разлетаются над ветвями, путаются в кустарниках, тонко вздрагивают на нежных весенних цветах. Легкие, прозрачные, слабые. Почти неощутимые.
Я положила ладони на камень. Слова пришли сами собой, слова песни, пробуждающей Источник. Я запела, пытаясь уловить изменения, почувствовать жизнь… Ощутить бурный поток силы, подхватывающий меня и несущий в мироздание. Но все было тщетно. Сила не приходила, камень все так же остывал.
От разочарования я закрыла лицо руками, стараясь не расплакаться. Где-то внутри я понимала, что не получится, что этот Источник не разбудить, потому что он не засыпает, а умирает… но все же надеялась. Надеялась, что произойдет чудо.
Чуда не случилось, и теперь я тихо плакала. Потом вытерла слезы и решительно поднялась, пока не вернулась стая.
За белыми стволами сидел на поваленном дереве Шайдер. Он даже не стал ничего спрашивать, все понял по моему лицу. И Грант понял, когда подошел. Кивнул благодарно, но в глазах застыла обреченность, резанувшая мне сердце.
— Круг Света ищет причину, — сказал Шайдер, — мы все надеемся, что они найдут ее достаточно быстро. Источники остывают по всему миру и все быстрее. Теперь это уже общая проблема, Грант, не только ваша.
— Да, к нам тоже доходят слухи, — вздохнул вожак, — поговаривают, что даже в Грааме уже начались изменения. Жители Свободных гор сильно обеспокоенны. Что ж, будем надеяться на милость Бездны. Больше нам ничего не остается.
— Мы будем рады вам в Риверстейн, — тихо сказала я, — если…
Я замолчала, не сумев продолжить. Грант медленно кивнул. За деревьями затаились волки, они сидели на земле, низко опустив морды.
Домой мы возвращались в подавленном настроении.
— Не вини себя, — сказал мне Шайдер, — ты сделала, что смогла.
Я расстроено кивнула.
После обеда мы с Шайдером опять уткнулись в старинные фолианты. Вообще, я заметила, что лорд Даррелл много времени проводил за книгами, что-то выписывал и расшифровывал, чертил руны на желтом пергаменте, и они загорались синим светом, а потом таяли, исчезали… и Шайдер хмурился, ругался сквозь зубы своими непонятными словечками и начинал все заново. Так же, как и Круг Света, он пытался найти ответ на тревожащий всех вопрос.
Мы почти разобрали записки матушки Бриара, переписали все руны, но смысла в них не видели.
— Да что это такое? — не понимал Шайдер, — она что же, рецепты пирогов рунами записывала? Глупость какая-то!
Часть текста, действительно напоминала пособие для кухарок, славная исследовательница, похоже, решила посмеяться над своими потомками, а может, просто выжила из ума. Потому что на нескольких листах она старательно перечисляла ингредиенты, которые нужно соединить и смешать, а потом очень долго описывала свои разочарование и боль оттого, что смешать и соединить все это невозможно. И хоть мы упорно искали рациональное зерно и смысл в этом нагромождении пустопорожних фраз и рун, нам все яснее становилось, что написанное, лишь плод больной фантазии человека, уже видящего перед собой вечность.
— Вот что это такое? — возмущался лорд Даррелл, прикусывая кончик пера, — «Взять зародыш изначального, которого нет негде, и не найти никак, который поглотило время и спрятали духи земли. Который найдет тот, кто не ищет, и возьмет тот, кому не нужно» Вот что это означает? Бред… Или вот здесь: «добавить зефир, бывший некогда живым и по своей воле пришедший из вечности. Заплетающий косы, обнимающий без рук, согревающий без тепла.» Ветряна, ты что-нибудь понимаешь? А дальше еще веселее: «разбавить тем, что было твердым, а стало жидким, тем, что отдано в дар и является сутью»
— У меня сейчас голова взорвется, — грустно сказала я, — Амалия всегда была такой загадочной?
— Напротив, ее трактаты отличались удивительной ясностью и логикой! В юности я зачитывался ее исследованиями, она была моим кумиром! И очень огорчался, что на склоне лет эта потрясающая женщина удалилась от мира, писать исследования перестала, и поговаривали, сошла с ума. Твердила о страшных происках Бездны, ведущей мир к погибели, о нарушенном равновесии, о том, что нужно уничтожить этот мир, чтобы начать все заново. Ты видела странников на дорогах? Увешанных амулетами, босых, с отрешенной улыбкой на лице? Это ее последователи. Обещают всем Вечность и новую жизнь после Грани. Называют себя «Возрожденными». Призывают вернуться к истокам. Фанатики, что б их… Саан моон кхур!
Я вспомнила, что видела подобных людей, когда мы вышли из перехлестья возле Темного Дола. Тогда я еще пожалела этих странников, которых путники обливали грязью, как обычной, так и словесной.
— Что еще удалось разобрать? — заглянула я в желтый пергамент.
