Теперь Арххаррион исполнил свое обещание, а заодно убрал из Риверстейн Анташара. И даже практически сделал повелителем Безликих, правда, под своим контролем…
Анташар тоже это вспомнил и вздохнул.
— Отцу не стоило выступать против Правителя Хаоса, это было глупостью. Непростительной. Он слишком много лет провел в затворничестве, погрузившись в мир теней, который заменил ему живых людей. Погруженным во Тьму давно пора…выйти на свет.
— Ан, — я сжала его ладонь, — мне жаль…
— Я никогда не был близок с отцом, Ветряна. Даже не знаю, что теперь чувствую…Но мне придется покинуть Риверстейн, — вздохнул он, — получается, что теперь я первый наследник клана Погруженных во Тьму. И еще… Если Солмея согласится, я хочу забрать ее с собой.
Я внимательно посмотрела в серебряные глаза, и Анташар улыбнулся.
— Конечно, — вздохнула я, — в Долине Забвения ей будет лучше, чем в Риверстейн. Но если обидишь Солмею- накажу, — погрозила я пальцем.
— Боюсь, — серьезно ответил он, — но я не обижу…
Вот так Риверстейн покинули сразу два моих друга, и расставание далось мне тяжело. Я вздыхала и чуть не плакала, когда Шайдер открывал портал для сирены и Безликого. И погода за стенами замка была под стать моему настроению: выл ветер в каминных трубах, метель заметала округу, серчала и сбивала с ног случайных путников. Злилась стужей и плакала белыми хлопьями снега.
— Ветряна, ну что ты, — улыбнулась мне Солмея, — мы ведь вернемся. Поставим портал и будем тебя навещать. Я надеюсь еще научиться чему-нибудь в твоей школе. Давно пора расширить свои знания, в Им нас почти ничему не учат. А в мире столько всего интересного! Просто без воды мне очень плохо, — она вздохнула, — озеро Забвения в долине почти такое же большое, как Им, и такое же теплое… Прекрасное, — ее глаза заблестели в предвкушении.
Я вспомнила, как скучала в Хаосе по Риверстейн и кивнула с пониманием.
— Обещай, что будешь навещать меня, — вздохнула я.
— Конечно, буду! Спасибо тебе, — она вдруг порывисто меня обняла и я удивилась. Солмея была не склона к таким явным проявлениям чувств. Анташар на прощание тоже меня обнял, правда, на этот раз без всякого соблазнения. Но потом, все же, не удержался.
— Не грусти, сладкая моя, — прошептал он, — соскучишься, зови…
Я нахмурилась, а он рассмеялся.
— Да шучу я, — и погладил меня по голове, как маленькую.
— Увы, с тобой мне нечего не светит, — лукаво сказал он, — свое сердце, хранительница, ты мне никогда не подаришь…
Он сделал такое несчастное лицо, что я не выдержала и рассмеялась.
— Ан, не думаю, что тебе нужно мое сердце, — улыбнулось я.
— Да уж, я гораздо лучше обращаюсь с… другими частями тела, — усмехнулся Безликий. Я стукнула его по голове. Кое-кто не меняется и меня это, кажется, радует.
Спать я устроилась в кресле. Из вредности, наверное.
А утром проснулась… тоже в кресле. Тело затекло от неудобной позы, головы была тяжелой, и я чувствовала себя разбитой и не отдохнувшей. А еще хотелось расплакаться. Наверное, от ощущения собственной глупости.
Без Анташара и Солмеи в замке стало как-то тише и темнее. Но, конечно, лишь по моим ощущением. К тому же из Риверстейн уехал Данила, настраивать оставшиеся порталы, а с ним отправилась Ксеня, под предлогом, что «этот дурень и бестолочь без нее не справиться». Я немножко грустила, осознавая, что у моей подруги на первом месте теперь не детская наша дружба, а взрослая ее любовь. И в то же время радовалась, понимая, что это правильно, так и должно быть. Впрочем, скучать было некогда, учебный процесс набирал обороты, подкидывая нам с Шайдером все новые задания.
Я активно занималась обустройством второго крыла, понимая, что старое всех не вместит. Вникала в учебные планы, а главное, сама, в ускоренном темпе пыталась читать и учить, потому что по магическим знаниям те же маленькие эльфы в разы опережали меня. Я выросла в мире, где магии не было, и сейчас пыталась наверстать упущенное, понять, осмыслить, разобраться и выучить. И все это в кратчайшие сроки, потому что чувствовать себя наивной глупышкой мне не нравилось.
В Риверстейн появились еще несколько наставников из Эллоар, старые друзья Шайдера. Ко мне все относились тепло и с улыбкой отвечали на мои бесконечные вопросы. Наверное, столько вопросов не задавал им не один из наших учеников…
Лорд Даррелл смеялся и нежно надо мной подтрунивал, называл «любопытной сорокой», и припоминал, что наставницы приюта когда-то запирали меня в чулане за такую любознательность. Я фыркала на его слова и снова утыкалась носом в книги.
