Чем отличается следователь от женщины? Женщины задают вопросы беспрерывно с известной только им целью, следователи же задают вопросы только тогда, когда им надо что-то выяснить. Из этого отнюдь не следует, что женщин-следователей не бывает. Как уверяют нас литература и телевидение, бывают, и даже очень успешные. Им главное — заполучить в свои руки подозреваемого, это нетрудно, подозреваемых обычно больше, чем улик, а уж дальше подозреваемый сам во всем признается, в чем угодно признается, не вынеся пытки бесконечного допроса. Мужчины-следователи тоже используют этот прием, но с гораздо меньшим успехом, они, обессиленные, передают подозреваемого с рук на руки, как эстафетную палочку, тем самым показывая ему, что они слабее его. Женщина же всегда бьется в одиночку, так утверждая свое превосходство.
Это лирическое отступление нам понадобилось только для того, чтобы скоротать время в пути. Как уже было сказано, следователи задают вопросы только тогда, когда им надо что-то выяснить, если же им все ясно или они имеют веские основания полагать, что ответы на их вопросы могут быть им неприятны, они предпочитают молчать. У Северина была в запасе пара-тройка вопросов, благосклонные ответы на которые весьма бы скрасили его жизнь, например: «Не соблаговолите ли, мадемуазель, отужинать со мной в уютном тихом месте?» Но время для подобных вопросов, тем более для благосклонных ответов еще не пришло. Тем больше оснований молчать. Северин покорно следовал указаниям Наташи, повинуясь жестам и не вслушиваясь в слова, не стараясь запомнить дорогу, более полагаясь на свой автопилот водителя с двадцатилетним стажем.
Впрочем, скучать за рулем ему не пришлось. Появление на Рублево-Успенском шоссе подержанной девятки с затемненными стеклами, сквозь которые смутно виднелись силуэты двух молодых людей в кожаных куртках, вызвало понятную нервозность госавтоинспекторов. В связи с великим праздником и прибытием в Москву глав государств крупнейших стран мира, милицию и ГАИ перевели на усиленный режим патрулирования, изрядно застращав угрозой терактов, так что их на двадцатикилометровом участке останавливали десять раз, ровно по числу мест, где густые кусты подступали к дороге, как бы нарочно для скрытной засады автоинспекторов. Служебное удостоверение Северина не вызывало ни малейшего пиетета, на этой трассе в ходу были более весомые документы, но не вызывало и настороженности с желанием более детально проверить личность подозрительного водителя — настоящие террористы документами «уголовки» брезгают, предпочитая удостоверения сотрудников контртеррористических служб или помощников депутатов Государственной думы. Так что Северина быстро отпускали.
— Предупредили бы по линии, чтобы попусту не останавливали, — говорил он каждый раз напоследок.
— Не положено, — отвечали ему, — усиленный режим. Должны бы знать!
— Сколько можно?! Мы безобразно опаздываем! — возмущалась Наташа, так она пыталась скрыть свое все усиливающееся волнение.
— Ну вот, приехали, — сказала она наконец.
Северин и сам догадался, что они прибыли к месту назначения — новая асфальтовая дорога вильнула в сторону от изрытого старческими морщинами шоссе, прошила полосу тополей, пересекла по-весеннему ярко зеленеющий луг и уперлась в глухие ворота из вороненой стали с замысловатым узором, в котором, зная имя хозяина, можно было вычленить вензель БК.
— Что делаем? — спросил Северин.
— Ждем, — коротко ответила Наташа, — сейчас откроют, — она показала на камеру наблюдения на столбе у ворот.
Они прождали несколько минут, вот и птицы, потревоженные их приездом, уже вновь запели, а из поместья не доносилось ни звука, ни шороха.
— Похоже, нас тут не ждут, — заметил Северин.
— Ждут, ждут, — с непонятной досадой сказала Наташа и, опустив стекло и высунувшись в окно, показала поместью язык.
Северину показалось, что видеокамера укоризненно покачала головой. Тут же ворота вздрогнули и медленно поплыли в сторону. Сразу за воротами, справа, находилась сторожка охранников, своим огромным окном, обращенным к подъездной аллее, напоминавшая пост ГАИ. Ни в сторожке, ни возле нее никого не было.
— Странно, а где охранник? — пробормотала Наташа.
«Действительно странно», — подумал Северин. За спиной раздалось тихое поскрипывание. Он посмотрел в зеркало заднего вида — сзади была сплошная чернота, ворота закрылись. «Назвался груздем, полезай в кузов», — он тряхнул головой и медленно двинулся по дороге, внимательно оглядываясь.
Дом, находившийся метрах в семидесяти от ворот, производил ужасающее впечатление. Вероятно, именно такое впечатление на окружающих и должен был производить образец, с которого он был срисован, потому что в средневековой Англии в тюдоровские времена царил беспредел почище нашего нынешнего, новорусского. Так же было понятно, откуда взялся на нашей земле этот монстр, — крепко, видно, запала в душу урюпинского мальчика Бори Каменецкого картинка, увиденная в романе какого-нибудь Вальтера Скотта, так что, возмужав и оперившись, он воплотил в жизнь свою мечту.
