Сзади раздалось недовольное шипение. И тут же щелкнул замок. Дверь медленно поплыла. Или это он медленно поплыл?..
Они лежали на полу в коридоре, ведущем к храму.
— Нам надо убираться отсюда. Эта дрянь вытекает сюда.
— Ползем вверх.
Они поднялись по лестнице, вывалились в коридор, потом закатились в первую попавшуюся комнату. Дурман постепенно выветривался из их голов.
— Я знала, что все хорошо закончится, что ты непременно что-нибудь придумаешь, — сказала Наташа.
— Почему знала? — спросил Северин.
— У тебя должно быть три сына, Ванечка, Митенька и Васенька. У тебя ведь нет пока трех сыновей?
— Ни одного, насколько я знаю.
— Вот видишь!
— А что у тебя?
— На себя гадать нельзя, — серьезно ответила она.
— Как ты угадал код? — спросила она через какое-то время.
— Он был написан на том листке, с которым я в первый раз приехал к вам.
— Как просто! Ты очень умный! Но как ты его запомнил?
— Это то, что было бы в прежние времена выбито на могиле моего отца: скончался восьмого декабря 1992 года в возрасте пятидесяти восьми лет, 812199258.
— Отец во второй раз дал тебе жизнь.
— Спасибо, папа.
Он был очень серьезен.
Вдруг до них донеслись голоса.
— Ну, все, как говорится, с Богом, — сказал Каменецкий, — двигаемся по плану, с интервалом в пятнадцать минут, встречаемся на аэродроме. Талисман не потеряй, он счастливый.
— Вам удачи, — ответил Сечной.
— К черту!
— Попались, сволочи! Порву! — воскликнул Северин, вскакивая.
И порвал бы, но его вдруг повело в сторону, он врезался в стену и кулем свалился на пол.
— Ты сейчас не готов, дорогой, — заботливо сказала Наташа, — передохни, они от тебя не уйдут.
— Не уйдут.
«Уедут», — подумал он, слушая удаляющийся шум автомобиля.
Четверти часа ему хватило. Голова просветлела, мышцы налились силой и стали адекватно реагировать на сигналы мозга.
— Как ты? — спросил он.
— Я в полном порядке, — ответила она.
— Тогда вперед!
На это раз Северин все сделал по правилам, осторожно приоткрыл дверь, выглянул в коридор, жестом приказал Наташе следовать за ним. Далеко впереди виднелся знакомый холл с рыцарями, они бегом отправились туда, к спасительному выходу. Вдруг в тишине дома раздались звуки чьих-то шагов, Северин схватил Наташу за руку и юркнул в комнату по левой стороне. Оказалась та самая, из фильмов о Джеймсе Бонде. По-прежнему светились четыре экрана, являя неподвижную картинку.
— Вот они! — тихо вскричала Наташа, хватая одной рукой руку Северина, а другой указывая на средний экран.
В гараж вошли двое. Первый был одет в длинный черный кожаный плащ, из-под которого едва виднелись узкие черные брюки, на ногах черные лакированные штиблеты, на голове черная широкополая шляпа. Второй походил на туриста — ботинки на толстой подошве, джинсы, короткая куртка, тирольская шляпа на голове. Черный подошел к мерседесу, распахнул заднюю дверь, блеснув черным камнем на мизинце левой руки, вальяжно раскинулся на заднем сидении и захлопнул дверь. Турист юркнул на водительское место.
Через минуту машина исчезла с экрана, чтобы появиться на другом. Она медленно подъехала к воротам, услужливо распахнувшимся, и раздвоилась, более крупная заполнила четверть экрана, соединенного с надвратной камерой, мелкая неспешно удалялась по дороге, ведущей к шоссе. На полпути машина вдруг подпрыгнула и озарилась огнем, огненный шар метался внутри, пытаясь вырваться наружу, и не найдя слабого места, поднатужившись, вышиб разом все стекла, разбросав далеко вокруг осколки, ошметки, останки.
Наташа в ужасе прильнула к Северину.
— Это было его кольцо, — сказала она чуть погодя, — он никогда с ним не расставался, говорил, что оно приносит ему удачу.
— Сегодня ему крупно не повезло, — сказал Северин.
— Я его предупреждала, это был не его камень, он ошибся.
— Он очень сильно ошибся.
— Наверно, надо позвонить в милицию, — сказала Наташа.
— Ни в какую милицию мы звонить не будем! — решительно сказал Северин, приходя в себя после увиденного. — Милиция сама будет здесь через полчаса, после такого тарарама. Но нас здесь не будет, не хватало нам еще многочасовых разбирательств после всего. Нас здесь вообще не было! — он метнулся к стеллажу, схватил последнюю в ряду видеокассету. — Не было и все!
Чуть подумав, он подбежал к стойке видеомагнитофонов, выключил работавшие и извлек еще четыре кассеты, те, на которых был запечатлен «последний парад» Каменецкого, а ну как они случайно попали на одну из них, на ту, что с холлом, времени же разбираться не было. Кроме того, оставался еще их собственный отъезд.
— Здесь есть другой выезд? — крикнул он Наташе.
— Есть, я покажу.
— Теперь главное, чтобы машина была на месте.
Девятка терпеливо ждала их у парадного подъезда. «Ну, давай, ласточка, не подведи!» — взмолился Северин, поворачивая ключ зажигания. Почему-то всегда в самый критический момент машины не желают заводиться, даже и не наши. Ласточка не подвела.
