Он объехал дом, свернул на аллею, продолжение той, по которой они приехали, в конце ее зиял открытый зев автоматических ворот, на этот раз серых и без прибамбасов. Будка охранника была много меньше, чем при парадном въезде, и тоже пустой. Все вместе производило ощущение брошенности. На дороге виднелся мокрый след от проехавшей недавно машины. «Наверно, Сечной с водилой», — подумал Северин.
При выезде на проселок, шедший по задам новорусских поместий, след свернул направо, в сторону дороги, по которой можно было проехать… Куда проехать? Ну, конечно, во Внуково, кратчайшим путем! Внуково первым пришло на ум, они ведь говорили об аэропорте. Внезапно вспыхнувший азарт погони чуть было не затмил благоразумное решение держаться подальше от всей этой истории, но тут на его руку легла наташина рука, она показывала ему направление налево, к Москве. Северин покорно повернул налево, чуть попетляв, выбрался на шоссе и немного нервно нажал на педаль газа. Машина, взревев, рванулась вперед. И почти тут же, через полминуты, через километр, на дороге появился недреманный страж с полосатым жезлом в руке.
— Капитан Закустоцкий. Нарушаем, — сказал он с той свойственной всем гаишникам механической манерой, исключающей любые интонации.
Северину он сразу не понравился. То есть в любой другой ситуации он ему скорее всего понравился бы, но не в этой. Сейчас он предпочел бы молодого, нахрапистого, алчного, в общем, обычного, которому наплевать на все, кроме собственного кармана, с такими разговор короткий. Этот же состарился на своем посту, выглядел основательным и неспешным, в глазах грусть-тоска, опять же в чинах, хм, капитан, за провинность за какую-нибудь брошен на дорогу или по чрезвычайности праздничных дней — все одно, нехорошо, не любят они этого. Впрочем, в возрасте постового был один положительный момент, память о стародавних временах проявилась в уважительности, с которой он разглядывал удостоверение Северина.
— Дело, конечно, ваше, товарищ майор, — сказал он, — но вообще-то не дело.
— Виноват, но спешу, — коротко сказал Северин, — дело, дело есть дело.
— Понимаю, но я не об этом. Нехорошо за рулем … употреблять.
— Ни грамма! — искренне воскликнул Северин.
— Тогда еще хуже, — вздохнул капитан.
— Давайте обойдемся без воспитательной работы, — Северин постарался сказать это как можно мягче, даже добавил: — пожалуйста.
— А в салоне, это девушка ваша или по работе, — спросил дотошный капитан.
— Девушка, — нейтральный ответ.
— Поругались?
— Почему вы так решили?
— Плачет.
— Нет, не поругались, скорее наоборот.
— Странная молодежь пошла… — все с той же неспешностью протянул капитан. — Кстати, не заметили, что там на дороге случилось, вроде как что-то взорвалось.
— Ничего не видел, — ответил Северин, возможно, с излишней поспешностью.
— Странно… И звука не слышали? Сильный взрыв был.
— И звука не слышал. А когда это было? — Северин уже весь подобрался.
— С четверть часа.
— Как же я мог услышать? Я тогда где был!
— Где?
— Ох, далеко.
— И машин подозрительных по пути не встречали?
— Машины как машины, у них на лобовом стекле не написано, что бандитские.
— Странно, а вот мимо меня ни одной за это время не проехало. Праздник, все уже за столом сидят. Даже спросить не у кого. Значит, ничего не видели, ничего не слышали. Что ж, поезжайте, коли так, только вы уж поосторожнее, видик у вас того … нехороший.
Северин поспешил отъехать, но уже метров через сто привалился к обочине.
— Ну что ты, что ты? — он принялся поглаживать по голове, по плечам зарыдавшую в голос Наташу, приговаривая: — Все уже позади. Все прошло. Все пройдет. Это шок. Это реакция после шока.
— Это я во всем виновата, — в который раз всхлипнула Наташа.
— Мы оба виноваты, никто ни в чем не виноват, главное, что все закончилось.
— Я не о том, я о взрыве, это я его прокляла, я пожелала ему быть разорванным на мелкие кусочки, вот его и разорвало.
— Ты же умная девочка, ты же понимаешь, что твое проклятие тут ни при чем, взрывают не слова, а бомбы, и ставят бомбы человеческие руки, и кнопку они нажимают. Заранее ставят, твои слова запоздали. Ты просто произнесла то, что носилось в воздухе.
До последней фразы Северин не особо вдумывался в то, что он говорил. В таких стрессовых ситуациях важен непрерывный поток слов и тон, ласковый и в то же время уверенный. У каждого в запасе есть свой набор утешительно-подбадривающих фраз, который при необходимости подкорка услужливо выдает на-гора и, если нужно, запускает по кругу, как заезженную пластинку. Последней произнесенной фразы в арсенале Северина не было, не могло быть в его четком, конкретном, рациональном, сугубо материальном обиходе, он так никогда не выражался. Но именно эта фраза донеслась до сознания Наташи, и она как-то на удивление быстро успокоилась.
