— Случалось иногда, что министерство внутренних дел той или иной страны недорабатывало, не проморгало, конечно, тайное общество, но и не донесло своевременно о масштабах его деятельности. Верховной власти это сулило неприятные сюрпризы. Как вы помните, в декабре 1825 года в России произошла попытка военного переворота. Неопытный, свежеиспеченный император Николай I, руководствуясь донесениями полиции, наивно полагал, что круг заговорщиков исчерпывается вышедшими на Сенатскую площадь, и повелел провести формальное расследование дела перед скорым, но милосердным судом. И тут все эти боевые офицеры и генералы, столь пекущиеся о дворянской чести, вдруг начали с такой готовностью закладывать своих подельников, что император уж и сам не рад был начатому расследованию и не знал, как его остановить. Многочисленность и высокое положение противников власти уязвляло монаршее сердце, кроме того, пришлось для острастки применять крутые меры, мало подходящие для начала царствования.
— Но несмотря на то, что тайных обществ не может существовать в принципе, широкая публика не желает примириться с этим прискорбным для нее фактом, потому что широкая публика обожает всякие тайны и особенно их разоблачение. Откликаясь на этот социальный запрос, многие, с позволения сказать, исследователи и плодят свои творения. Составить тайное общество где-нибудь в далеком или не очень далеком прошлом отнюдь не труднее, чем состряпать заговор. Даже легче, поскольку заговор, как мы знаем, подразумевает конкретный, обычно кровавый результат, а общество может быть создано под достаточно абстрактную идею.
— За доказательствами дело не станет, потому что такое общество по определению должно включать известнейших людей своего времени, известных широкой публике, а такие люди даже и в средние века так или иначе были связаны друг с другом и состояли в переписке. «Дорогой Исаак! Помнишь ли ты, о чем мы говорили с тобой в прошлый раз за кружкой эля. По зрелому размышлению я пришел к выводу, что время этому еще не пришло», — такая строчка из письма Лейбница Ньютону может породить трехсотстраничное исследование, поднимающее завесу над очередным тайным обществом. Еще более подозрительно отсутствие связей между современниками. Лев Толстой и Достоевский жили в одно время, многократно одновременно бывали в Москве и Петербурге и при этом ни разу лично не встречались и вообще никак не общались. Это с несомненностью указывает на наличие сверхтайного общества, имеющего целью, например, утверждение христианства на новых началах, во главе которого и стояли Толстой с Достоевским, не общавшиеся из соображений конспирации.
В процессе рассказа Биркин еще несколько раз делал странное движение головой, как будто разминая затекшую шею, но Северин наконец догадался, что шея тут ни при чем, просто старик смотрел на часы на колокольне, дальнозоркость — одно из немногого положительного, приобретаемого в старости. Затем Биркин оставил это занятие и принялся разминать ноги, вроде бы топчась на месте, но при этом каждый раз смещаясь чуть в сторону и увлекая за собой Наташу с Севериным, так что в конце концов те развернулись спиной к воротам. Похоже, что этим воротам или надвратной церкви старик и адресовал теперь свой рассказ, потому что именно туда был направлен его взгляд. Биркин рассказал еще парочку исторических анекдотов и вдруг как бы спохватился.
— Что же это я вас, Евгений Николаевич, все баснями-то кормлю! — воскликнул он. — Вас ведь наверняка интересуют не общие рассуждения, а вполне конкретные тайны, заговоры и общества. Вы уж извините старика, заболтался, три дня не имел такой возможности, соскучился. Итак, вернемся к рукописи глубокоуважаемого Василия Ивановича, которую вы держите в руках и которая дала толчок нашему разговору. В ней ведь тоже есть указание на тайну, я бы даже сказал, на несколько тайн, не равновеликих, но все же великих, по крайней мере, две из них вполне могут быть к ним причислены.
— Не буду называть их, вы и сами это знаете. Чего вы не знаете и что хотите узнать — насколько они истинны. Постараюсь по мере сил удовлетворить ваше любопытство. Вот только одно маленькое затруднение — Наташа запретила мне произносить имя Спасителя, а хронологически начинать надо именно с этого. Я нахожусь в некоторой растерянности, даже не знаю, как и быть, боюсь, что если вести рассказ не в хронологическом порядке, вам будет не совсем понятно, вернее, покажется неубедительным. Но все же попытаюсь. Итак, начнем!
— Рад приветствовать вас в святой обители, — голос за их спиной прозвучал как набольший колокол, наполняя низким гулом всю площадь.
