— Я ему еще дала пять рублей задатку за труды, потом еще пять, да семь за извозчика, но салоп так и не нашли, — закончила Достоевская свой рассказ.
— Гнусная клевета! — не сдержался я.
Я прекрасно помнил это дело, похищенные вещи князя Г. мы нашли все, за исключением какой-то табакерки, нашли по долгу службы-с, без всяких авансов. И какие десять процентов агенту?! Отличился тогда Алексеев, он и получил — от меня получил! — двадцать рублей наградных.
— Да как же клевета? — с изумлением и обидой сказала Достоевская. — Ведь это со мной случилось, я же не с чужих слов говорю.
Ну что ты с ней поделаешь! И вот из таких источников черпают литераторы сведения для своих «реалистических» романов!
После такой светской беседы появление самого господина литератора я встретил почти что с облегчением. Но он сам испортил впечатление, окинув меня исподлобья каким-то недобрым взглядом и ни к селу ни к городу пробормотав: «Не люблю полицию, ох, не люблю!» — он прошествовал к письменному столу, сел на стул и, придвинув к себе донельзя исписанный лист, стал что-то медленно писать. Я невольно подошел ближе и заглянул ему через плечо. Между неразборчивых строчек выделялись слова, написанные каллиграфическим почерком искусного министерского писца: слуга Григорий — Григорий Васильевич Кутузов.
— У меня в моем последнем романе есть слуга Григорий, — сказал вдруг Достоевский, не поднимая головы, — человек недалекий, но преданный, вот и пусть теперь будет не просто Григорием, а Григорием Васильевичем Кутузовым. И он получит такой же удар по голове, как я сегодня получил, и так же падет на землю с разбитым в кровь лицом. Нет! — воскликнул он вдруг, распаляясь, — я его так ударю, что вовсе пробью его глупую голову, пусть знает! Я велю подать чаю, — без всякого перехода сказал он, как-то враз успокоившись, и, выйдя из кабинета, вскоре вернулся с двумя стаканами крепкого, чуть мутноватого чая. — Рекомендую, острожный, вы такого, наверно, не пивали, — сказал он, ставя стакан передо мной, — очень мозги прочищает. Курите? Попробуйте моих, — он вынул из картонной коробки очень толстую гильзу и стал ее набивать при помощи лежавшей на столе вставочки, — я не люблю готовых, да так и вдвое дешевле.
Замечу, что во все время нашего разговора Достоевский беспрестанно курил, складывая выкуренные папиросы уже знакомым мне рядком. Табак был, как видно, из самых дешевых, у меня потом до вечера болела голова. Хотя, возможно, разболелась она от разговора, который вышел длинный и бестолковый. Достоевский на мои вопросы отвечал то угрюмо и односложно, то вдруг воодушевлялся и надолго уносился мыслью куда-то далеко в сторону. Прервать его не было никакой возможности. А интересовало меня всего два вопроса. Первый: как и почему Достоевский оказался тем вечером в доме князя Ш.? Второй: кто открыл окно?
Выяснилось, что Достоевский познакомился с князем прошлым летом, когда по пути в Оптину Пустынь проезжал мимо находившегося поблизости имения князя. Князь сам пригласил его и имел с ним долгую беседу, а две недели назад они встретились случайно уже здесь, в Петербурге.
— Где встретились? — спросил я.
— Во дворце.
Своим коротким ответом он потряс меня до глубины души.
— Вы бываете во дворце?! — воскликнул я.
— Его величество государь император изволил выразить пожелание, чтобы вы познакомились с их высочествами, — каким-то надутым голосом проговорил Достоевский, — это Арсеньев так говорил, воспитатель великих князей Сергея и Павла, он ко мне заезжал, — пояснил он и тут же вновь надулся, — его величество изволит высоко вас почитать и соизволил сказать, что вы могли бы оказать на них благотворнейшее влияние, — тут в глазах его загорелся недобрый огонек, — четыре года просидел на каторге, едва вернулся живым, а теперь оказывай благотворнейшее влияние! Что ж, поехал во дворец знакомиться с великими князьями, обедал с ними, ничего, приятные юноши, но обыкновенные. Нет, это в прошлом годе было, — пробормотал он, потирая лоб рукой, — со мной это случается, путаю, забываю («Удивительная забывчивость!» — подумал я). Да! В этот раз я встретился с князем Ш. в покоях княжны Долгорукой.
— Екатерины Михайловны? — осторожно уточнил я.
— Да, конечно, она же занимает сейчас апартаменты в бывшем кабинете императора Николая Павловича (тут последовало долгое описание впечатления, которое произвел на него вид кабинета его судьи, равно как и разные мысли бывшего каторжника о почившем императоре, которые я предпочту не приводить). Это всем известно, кроме разве что государыни императрицы. Князь Ш. находился там же, он давал урок старшему сыну государя, Георгию, он очень любил детей, как и я.
