Ася пошла по казенному зданию. Удивительно, что они все так похожи друг на друга: тусклое освещение, темно-коричневые двери, длинные коридоры. А внутри, небось, старые письменные столы, заваленные бумагами, папками с нераскрытыми делами, которые небрежно величают «глухарями». Хотя здесь Асе было уютно: может, дело в том, что ей казалось, что именно тут следователи раскрывают действительно важные дела. Спасают жизни, помогают людям, меняют общество – в отличие от блогеров, которые обычно приписывают себе подобные заслуги.
– Третий этаж, – объявил женский голос. Двери лифта открылись – и Ася буквально врезалась в Ирину Дмитриевну.
– Здравствуйте… – Девушка остановилась в замешательстве. Интересно, она написала признание? Явку с повинной? Или как это называется? Тогда почему ее отпустили?
Ирина Дмитриевна рассеянно кивнула и вошла в лифт. Ася же постучала в дверь с табличкой «Владимир Алексеевич Рюмин. Старший следователь» и заглянула.
– Здравствуйте, Астрид. Располагайтесь.
Ася опустилась на старый стул и осмотрела кабинет. У Рюмина был идеальный порядок. Папки выставлены по размеру, никаких лишних бумаг, старых чайных пакетиков и грязных кружек из-под кофе. И главное – много книг. Книжные полки стояли напротив стола: судя по строгим корешкам – сплошь русская классика. Для небольшого кабинета такой шкаф – непозволительная роскошь.
– Кострова ни при чем?
– Ни при чем, – ответил Рюмин.
– А в чем дело?
Рюмин вздохнул.
– Не так давно она узнала, что кто-то в редакции работает налево – да еще и рекламирует не совсем законные услуги. И она начала копать, параллельно регулярно наведываясь в Питер и держа в страхе всех сотрудников: так она наблюдала, кто же себя проявит. Потом погиб Яшин, и она предположила, что это один из клиентов его убрал.
– Постойте! Я ее слышала в подпольном салоне-борделе! Она разговаривала с директором!
– И что она говорила?
– Что-то о том, что он должен разобраться.
– Вот именно. Она пыталась прижать его и выбить сведения. А в итоге ваш Роберт, заместитель главреда, ей только помог. Ускорил связи с СК. Так-то.
– Вы уверены, что это не она заказала Яшина? И что не она сама его убила?
– Поверьте, да. Она поделилась сведениями, которые собрала.
Ася замолчала и посмотрела в окно. Солнце садилось, день был позади, и ощущение страшного разочарования поселилось в ее душе в эту самую минуту. Может, именно о нем говорила бабушка?
– Не хотите все-таки пройти обучение и попробовать себя в нашей сфере? – спросил Рюмин, что-то записывая в свой блокнот. – Я говорил с Бухариным. Он мне рассказал о вашей лепте в этом деле.
– Да какая там лепта? – Ася встала со стула и пошла к выходу.
– Ну почему же вы так говорите?
Ася повернулась к Рюмину и неожиданно для себя выпалила:
– Я ненавижу вот такие кабинеты, вот эти портреты, висящие на стенах вот этих вот кабинетов, и чай, который тут все пьют, дешевый, и налет в кружке от него не отмывается.
– А в редакции чай другой был? Кружка чистая? – спросил Рюмин все таким же однообразным и безразличным тоном.
– Везде все одинаковое.
– Вы слишком импульсивны, Астрид. Поменьше эмоций, побольше трезвого взгляда на вещи.
Рюмин опустил взгляд на бумаги, лежавшие перед ним. Ася заметила, что на столе следователя стоял стакан в подстаканнике. Такой, как в поезде. И никакого налета в нем, естественно, не было. Ася открыла дверь и вышла. Ей дико захотелось курить и смотреть на Неву.
Рита стояла в оцепенении, закусив губу. Из подъезда вышла какая-то бабулька и, бросив подозрительный взгляд на заросшего Бухарина, пошла по своим делам.
– Может, какое-то место, о котором знали только вы с отцом? Что-то особенное. – Денис пытался навести Ритку на какую-нибудь мысль.
– У меня такая каша в голове! Я впервые в жизни не знаю, что делать. Думала, побег из нулевого отдела станет кульминацией моих «подвигов» по жизни и я наконец начну вести более спокойную жизнь, но… тут…
– Не ной, Дронова. Сосредоточься.
Ритка быстро кивнула и набрала в легкие воздуха. Они молча пошли в сторону оставленного на парковке мотоцикла.
– Есть одно место. Поехали.
…Всю дорогу Денис чувствовал, как его тело буквально парит над землей. И дело было не в сумасшедшей скорости, которую развила его бывшая напарница. Казалось, кости растворились от какой-то ядреной кислоты, оставив лишь сознание, которое существовало вне времени и пространства. События, травмы, беды – все это влияет на него, но не может развалить. Потому что сознание – это пустота, хранящая миллиарды эмоций, воспоминаний и страхов, уютно парящих в его рамках. Это самое подлое изобретение бога, который решил поиздеваться над человеком, обрекая его на вечные страдания, превратив жизнь на Земле в сущий ад.
