Я была настроена не столь решительно. Ничего доказывать Верстовскому-старшему не собиралась, наоборот, мечтала больше никогда с ним не пересекаться. Мечты наивные, бесплодные, но отчего бы не потешить сердце безумной надеждой… Конечно, я все равно опоздала, хоть и собиралась в спешке, и бежала по переходам между станциями метро, чтобы успеть на как можно более ранний поезд.
Около университета было многолюдно. Студенты сидели на лавочках под пестрыми кленами, наслаждались теплой погодой и осенним солнцем, стояли на крыльце, ожидая знакомых или просто коротая время. То, что уже прозвенел звонок на первую пару, мало кого смущало, а те кого все-таки смущало, уже сидели на занятиях, либо перемещались по направлению к ним. Я вбежала по ступенькам, на ходу разматывая шарф и вспоминая, в какую сторону идти дальше — я пока не до конца освоилась в Ливере.
Опоздание меня не слишком-то волновало: первой лекцией значилась “Зарубежная литература”, вел которую наш Сергей Михайлович "Моль". А он был настолько стар, что не всегда замечал, кто и когда явился на пару. Да и предмет его не пользовался уважением: студенты считали, что литература прошлых веков так же скучна и неактуальна, как и ее преподаватель.
Но сегодня что-то пошло не так. За кафедрой возвышался не сгорбленный Моль, а главный герой моих ночных кошмаров. Чуть было не вскрикнула: “Простите, ошиблась дверью!” — и не сбежала с глаз долой.
А, может, и правда ошиблась, или нам поменяли лекторий?.. Да нет — вон Юлька сидит. Подруга испуганно улыбнулась и помахала мне рукой.
— А вот и лучшие ученики подтягиваются! — Верстовский тоже отметил мое появление.
Расценив сие замечание за разрешение войти, я вцепилась в дверную ручку, протиснулась внутрь и на деревянных ногах потопала к третьему ряду, где сидела Гарденина. Судя по всему, задерживалась не я одна — вместо тридцати студентов в кабинете сидело около двадцати — и декан пока не начал вести занятие, лишь делал пометки в журнале и встречал едкими замечаниями каждого нового опоздавшего. Группа, обычно сонная или непозволительно возбужденная, сидела в напряженном молчании. Ромки, само собой, не было.
Попыталась спросить у Гардениной, что происходит, но та лишь пожала плечами и продолжила буравить преподавателя взглядом.
— И всегда у вас такая посещаемость на “Зарубежной литературе”? — спросил декан, по очереди оглядывая каждого. Когда дошел до меня, еле заметно скривился.
Группа дружно промычала нечто невразумительное, что можно было интерпретировать лишь как согласие.
— Печально. Что ж, заменять Сергея Михайловича буду я. Вениамин Эдуардович Верстовский, декан факультета Литературного мастерства, если кто не в курсе.
Мы были в курсе. И потому не испытывали восторга от замены.
— А где Сергей Михайлович? — осмелились пискнуть с заднего ряда.
— У Сергея Михайловича заболело сердце, и он взял больничный — на неделю, а там, может, и дальше… — Верстовский злорадно ухмыльнулся. — Я взялся заменить его и заодно проверить, как вы справляетесь с предметом.
Происходящее нравилось мне все меньше. Какое роковое совпадение. Перед глазами встала картинка: отец Ромки зажимает Моля в темном коридоре, нависает сверху и зловещим тоном предлагает взять больничный отпуск, отчего у бедного старика и правда прихватывает сердце. А все для того, чтобы добраться до некой Красовской и проверить ее успеваемость…
Похоже, мои дела и правда плохи… Декан — просто маньяк!
— Сергей Михайлович сказал, что вы проходили Шекспира на прошлом занятии? — приступил к учебной экзекуции декан.
— Да, — внезапно осмелела Юля. — Мы начали с “Гамлета”.
— С места в карьер, и сразу “Гамлета”? — препод скептически приподнял брови. — А вы точно доросли до самой богатой смыслами трагедии на планете? Знакомство с Шекспиром следует начинать с чего-то более легкого, развлекательного… Например, с “Венеры и Адониса”…
Верстовский зашелестел страницами учебника, и мы, безмолвно переглянувшись, последовали его примеру. Открыв собрание сочинений на пьесе, повествующей о любовных развлечениях древнегреческих персонажей, декан обратился к моей подруге. От близости его взгляда, блуждающего рядом, но не направляемого в упор, меня лихорадило.
— И как именно вы проходили “Гамлета”? Делали лингвистический анализ, сравнивали произведения драматургов того времени или…?
Гарденина, добровольно взвалившая на себя миссию парламентера, еле заметно порозовела.
— …Читали вслух.
— Читали вслух? — переспросил он, и Юлька смутилась еще больше. — Неплохо. Уровень начальной школы вы уже переступили. Что ж, почитайте и мне тоже. Как раз потренируете актерское мастерство. Вы в курсе, что в конце года вам придется ставить выпускной спектакль?
