— Наверное, мне захотелось быть достойным… Угодить ему хоть в чем-то!.. Нет, ты мне правда понравилась, Марго, очень-очень! Но я не мог даже подумать о том, чтобы относиться к тебе так, как к другим девушкам — к тем, с кем можно переспать сразу же, даже не спрося ее имени… В туалете собственного или чужого дома. Я нередко так делал…
— Черт, Рома. Пожалуйста, избавь меня от подробностей!
— Хорошо. Так вот, я хотел, что у нас все было серьезно, по-правильному. Ты была для меня божеством, с которым нельзя совершить ничего дурного. Может, поэтому я не спешил с сексом? — кажется, он уже размышлял вслух, забыв о моем присутствии. — У меня были сомнения насчет нас, но отец пригрозил, чтобы я не вздумал чудить. Сказал, что выгонит из дому, если я и тебе разобью сердце…
Пришлось сосчитать про себя до пяти, чтобы не разреветься.
— Моя "божественность" не помешала тебе флиртовать с Ярославой, — напомнила я. — И переспать с девушкой Мильнева… Блин, он же твой лучший друг!
— Да знаю, знаю, — вздохнул Рома. — Мне и самому противно. Хоть я и старался соответствовать высоким идеалам отца, мне до них, как до луны.
Он опустил голову, печально взлохматил пышную шевелюру, которой позавидовали бы многие девушки.
— Наплюй на то, что говорит декан, Рома. Ты еще слишком молод, чтобы жить и чувствовать так, как это делает он, — я нашла в себе силы поддержать "несчастного" мажора. — Мы с тобой не подходим друг другу. А Вениамин Эдуардович, он… переживет наше расставание.
Верстовский еще раз вздохнул и положил руку мне на плечо.
— Все верно, я и правда тебя недостоин. Мы можем остаться друзьями, Рит?
— Хорошо, — если подумать, у меня не осталось к нему претензий. Даже после того, как он назвал меня слишком "идеальной" для того, чтобы заниматься со мною сексом. — Сделай одолжение, больше никогда не пытайся меня вернуть! Даже думать забудь. И еще…
Я пошла к аудитории по опустевшему коридору, и Роман поспешил за мною следом.
— Среди ребят, как я поняла, почти никто не знает о твоем поступке. Если будут спрашивать, говори, что на вечеринке мы были вместе… ну, то есть ночью. И я промолчу о том, что видела.
— Заметано! Ты просто космос, Красовская! — бывший повеселел и поднял руку, рассчитывая, что я дам ему "пять".
Он ошибался. Решив вопрос с младшим Верстовским, я переключилась на размышления о старшем. Мы опаздывали. Наверняка, декан уже на занятии. Стоит около кафедры и думает, приду я сегодня или останусь дома…
Но тут пришел мой черед ошибаться. Преподаватель еще не появился, и группа пребывала в радостном возбуждении. Прошла неделя после вечеринки, а студенты все не могли успокоиться и перестать обсуждать, кто чем напился и где и с кем спал в итоге.
— Рита! — радостно замахала мне Юля с третьего ряда, — Наконец-то ты пришла! Иди ко мне.
Я села на свободное место рядом, достала тетрадь. Моя нервозность усилилась.
— А где Эдуардович?
— Не знаю, задерживается, наверно. Сами ждем.
Очень любопытно, что же заставило пунктуального до мозга костей декана опоздать на занятие?..
Долго гадать не пришлось. Дверь с грохотом распахнулась, и в лекторий вошел Верстовский — стремительный, красивый, еще более стильный, чем когда-либо. Мое сердце подскочило к горлу и судорожно забилось где-то на уровне голосовых связок. А потом и вовсе замерло… от удивления.
За деканом в аудиторию вошла женщина приятной наружности. Стройная, темноволосая, с папкой в руках и вежливой улыбкой на губах. На ней был синий пиджак и строгая юбка до колена.
— Всем доброе утро, — сказал декан. — Разрешите представить Аделаиду Степановну, историка литературы, которая приехала к нам в университет для выполнения научной работы. Она побудет на занятии.
— Это ОНА! — просипела Юлька, комкая бумагу, когда Верстовский перешел к теме урока.
— Кто? — на всякий случай уточнила я, хотя и сама уже догадалась.
— Та училка из переписки, о которой рассказывал Ромка! О, теперь понятно, почему он так ко мне равнодушен! — патетическим шепотом провозгласила Гарденина. Окончательно выйдя из себя, она разорвала лист на маленькие кусочки, вкладывая в это действие такую ярость, словно к ней в руки попала не бумага, а сама Аделаида Степановна.
— Ну почему сразу "равнодушен"? — также тихо ответила я. — Он пригласил тебя на танец.
— А после — всех остальных девчонок. Это не считается!
Меня он не пригласил, но я решила не напоминать об этом — мне Верстовский подарил куда большее, чем просто танец. Так что грех жаловаться.
— Гарденина, Красовская, что там у вас произошло? — сурово спросил декан. Наша перебранка не минула его внимания. — Есть какие-то вопросы?
