– Сукин сын, – выругался Дронго, – посмотрим, что будет завтра и как он станет выкручиваться.
Утром он приехал в офис компании, где встретился с Крастуевым. Николай Савельевич был явно не в духе. Мало того, что за прошедшие три месяца так и не удалось найти убийцу вице-президента компании, но не удалось даже понять причины этого загадочного преступления. Оставалось сделать самое невероятное предположение, что Вилаят Ашрафи сам отравился каким-то непонятным и неизвестным ядом. Но причин для расстройства была куда больше. Общий экономический кризис, уже вызвавший невиданную за последние десять лет девальвацию рубля, подобрался и к их компании. Он получил указание из Каира сократить персонал компании на двадцать процентов и теперь сидел перед списком сотрудников, мучительно соображая, кого следует сократить и уволить.
Он привык работать в дружном коллективе, и в массе своей это были люди, которых он сам привлек к работе в компании, с которыми сотрудничал уже много лет. И теперь ему приходилось принимать нелегкое решение об их увольнении. Он не знал, как ему поступить. Можно сократить всех уборщиц, курьеров, помощников и секретарей. Но без них работа не будет полноценной. А сокращать опытных инженеров-строителей, конструкторов и проектировщиков ему очень не хотелось. Как рачительный хозяйственник, он понимал, что после кризиса подобных сотрудников ему уже не найти. Но что станет после кризиса, не знал никто. А увольнять нужно было уже сейчас. Когда ему доложили о приезде Дронго, он недовольно отложил бумаги. Только этого непонятного эксперта ему сейчас и не хватало. Голландец пошел привычным путем, он опрашивал всех сотрудников головного офиса, беседовал со всеми, кто знал погибшего. А этот ведет себя как-то странно, даже не разговаривает с сотрудниками, словно ему и не интересно их мнение по поводу случившегося. Может, у этого типа и свои собственные методы расследования, но они явно не нравились Крастуеву.
– Доброе утро Николай Савельевич, – начал Дронго, входя в кабинет Крастуева. Они пожали друг другу руки.
– Что-нибудь случилось? – осведомился Дронго, увидев лицо хозяина кабинета.
– Прислали распоряжение о сокращении штатов на двадцать процентов, – пробормотал Крастуев, – даже не представляю, как быть. У нас и так каждый трудится за двоих или троих. Сейчас нелегко найти работу, и люди ценили свои места, работая на совесть. А теперь я должен их увольнять. Придется просто убирать самых нужных специалистов.
– Понимаю, – кивнул Дронго, – это ужасно тяжело. Представляю вашу задачу. Но вы же знаете, какой сейчас в мире экономический и финансовый кризис. Повсюду происходит сокращение, падает спрос, обесцениваются деньги...
– Человеку с вашей профессией кризис не страшен, – пробормотал Крастуев.
– Наверно, да. В этих условиях еще более увеличивается число мошенников, проходимцев, воров. Кто-то идет на преступление вынужденно, кто-то осознанно, но многие попадают в очень тяжелое положение. Я могу поговорить с вашим секретарем в вашем кабинете?
– С Ларисой Анатольевной? – уточнил Крастуев. – Конечно, можете. Я ее сейчас приглашу, а сам перейду на время в кабинет Ашрафи. Но только полчаса, не больше.
– Это я вам обещаю. Господин Муса Халил еще не появлялся?
– Нет. Но он обещал приехать.
– Очень хорошо. Пригласите вашего секретаря.
Он остался сидеть за приставным столом, когда Крастуев вышел из кабинета. Через минуту вошла Лариса Анатольевна. Она была в строгом темном костюме-двойке. Белая блузка выгодно подчеркивала ее наряд. У нее были собраны волосы, на ногах – танкетки, для удобства. Она являла собой образец почти идеального секретаря, хотя и была специалистом с высшим образованием.
– Еще раз доброе утро, – сказал Дронго. Он уже здоровался с ней, когда вошел в приемную. – Садитесь, пожалуйста, я хочу задать вам несколько вопросов.
Она села напротив. Внимательно посмотрела на Дронго. У нее были карие глаза. Ему понравился ее взгляд. Умный и независимый.
– Извините, что отвлекаю вас от работы, – пробормотал он, – но вы наверняка уже знаете, для чего я сюда хожу.
– Знаю, – кивнула Лариса Анатольевна, – у нас уже многие знают. Я думала, что вы будете вызывать всех сотрудников на беседу. А вы приезжали к нам и почти ни с кем не разговаривали.
– Зачем? – спросил Дронго. – Я убежден, что следователи уже поговорили с каждым из сотрудников компании и узнали все, что можно было узнать. И приехавший за ними голландский специалист тоже побеседовал с каждым. Если бы эти разговоры могли что-то решить, то у нас уже был бы подозреваемый. Но кроме несчастного водителя, никого пока нет. Значит, разговоры не помогают. Так зачем мне тратить на них свое время?
– Логично, – улыбнулась она, – я об этом не подумала.
– Вы уже давно здесь работаете. Скажите, каким был Вилаят Ашрафи? Вы же видели его много раз. Меня интересуют его человеческие и профессиональные качества.
