Они попрощались, и Дронго поспешил закончить свой завтрак, чтобы вернуться в отель. Через несколько минут он уже был в своем номере. Подключив ноутбук, принял полученную информацию, перевел сообщение на диск, чтобы потом его распечатать. У него было не так много времени. Переведя информацию на диск, он забрал его и положил в карман. Затем взглянул на часы. До «Гровнора» пешком через парк можно дойти минут за пятнадцать. Но он может не успеть. Лучше взять такси и изучить обстановку вокруг отеля заблаговременно.
Он надел пиджак и вышел из своего номера. Рядом с отелем всегда стояла вереница черных лондонских такси, которые ему так нравились. Они были похожи на старые кареты. Высоким людям в них особенно удобно сидеть, можно вытянуть ноги. Усевшись в автомобиль, попросил водителя отвести его к отелю «Гровнор» на Парк-лайн.
«Гровнор-отель» находился рядом с Гайд-парком. Из его окон можно было увидеть даже людей, митингующих в этом месте «дозволенной свободы». Это целый комплекс зданий, выходивших на Парк-лайн. Дронго вошел в роскошный холл и, пройдя в бар, заказал себе чашечку чая. На часах было без семи минут. В отеле обычно останавливались богатые арабы, которые устраивались на диванах в своих белых одеяниях. Они часами неподвижно полусидели-полулежали, негромко разговаривая друг с другом. На их лицах была написана скука и лень. Ни одна красивая женщина, проходившая мимо, уже не могла их взволновать. У этих людей было все. Роскошные машины, самые дорогие женщины, самые лучшие отели, самые изысканные деликатесы. Но именно поэтому им было так скучно. Невероятные деньги от продажи нефти превращали их в скучающих и равнодушных ко всему людей, жизнь для которых превращалась в один сплошной серый день.
Каждый раз, бывая в лучших музеях мира, Дронго поражался тому обстоятельству, что в них никогда не бывает людей в белых одеждах и очень редко бывают небритые мужчины без галстуков из других регионов. А вот японцы или китайцы со своими религиями и укладом жизни жадно впитывали европейские ценности, посещая музеи и выставки, слушая певцов и музыкантов. Он задумчиво посмотрел в сторону арабов, сидевших за соседним столиком. Казалось, что им лень даже разговаривать.
«Деньги развращают, — подумал Дронго. — Незаработанные деньги делают из человека либо преступника, либо циника. А дармовые деньги еще больше развращают народ, делая его нежизнеспособным и не готовым к новым испытаниям в другие времена».
Он не успел додумать эту мысль, в холл быстрым шагом вошел Марк Семенович. Рядом с ним двое молодых людей, очевидно, его телохранители. Миксон сразу шагнул к Дронго, словно точно знал, где именно он будет сидеть.
— Добрый день, — отрывисто сказал он, протягивая руку. — Я очень рад, что вы приняли мое приглашение.
Телохранители заняли соседний столик. Марк Семенович был одет в светло-серый костюм и темно-синий галстук в полоску. Было заметно, как он взволнован.
— Вы будете что-нибудь пить? — вежливо спросил Дронго.
— Что? — не сразу понял Миксон. — Нет, спасибо.
Он достал большой носовой платок и вытер лицо.
— Дело в том, что вчера ночью я звонил своим адвокатам в Москву и в Лондоне, — пояснил Марк Семенович. — Мне хотелось обрисовать им общую ситуацию. Вызвать их для консультаций. И оба моих адвоката не поверили мне, когда я им сказал, что на нашей вчерашней встрече присутствовали именно вы, господин Дронго.
Дронго вежливо улыбнулся.
— Вас считают лучшим специалистом в области расследований тяжких преступлений, — продолжал Марк Семенович. — И я думаю, что вы не случайно оказались в нашей компании. Вам наверняка заплатили, чтобы вы провели эту акцию. Я все понимаю и не прошу вас даже рассказать мне, как вы это провернули. Но, может, вы мне назовете хотя бы имя заказчика.
Дронго тяжело вздохнул.
— Моя репутация меня погубит, — признался он.
— Мы имеем такую репутацию, какую заслуживаем, — усмехнулся Марк Семенович. — И не нужно мне возражать. Я еще вчера все понял, когда вы появились в казино. Вас специально привезли, чтобы вы смогли все продумать и исполнить…
— Гнусное свойство карликовых умов приписывать свое духовное убожество другим, — процитировал по памяти любимую фразу Бальзака Дронго.
— Не обижайтесь, — взмахнул руками Миксон. — Я понимаю, что вы как профессионал должны хранить молчание. Но у меня другие мотивы. Совсем другие…
Он взглянул в сторону своих телохранителей, словно проверяя, где они находятся, и продолжил.
— Мы все видели, как к нам пришел этот крупье. Я думаю, что вас нанял именно Парыгин. Это в его стиле. Или Каплинский, который тоже мог решить вызвать столь опытного эксперта, как вы. Он вообще любит привлекать к делу нужных специалистов, это его фирменный стиль. Мне рассказали, что именно с ними вы беседовали в самолете. Насчет Саида я не уверен. Он настоящее животное, хотя мы его и должны терпеть…
— Какие блестящие характеристики, — заметил Дронго.
