— Что делать. Они такие, какие есть, — произнес Марк Семенович. — Но меня менее всего волнуют их моральные качества. Все наши участники игры очень крупные бизнесмены. Очень крупные. Мне казалось, что мы можем скооперироваться и найти человека, который будет управлять нашими активами в Лондоне.
— Теперь вы передумали?
— Уже поздно. Завтра в четыре часа дня нужно сделать выбор. Деньги переведены в банк. Мы уже заплатили залог. Невероятные деньги, о которых вы знаете. Мне всегда казалась дикой сама мысль выбирать человека, который будет руководить клубом посредством карточной игры. Но они четверо смогли меня убедить. Теперь понимаю, что я был прав.
Дронго тактично молчал.
— Сегодня в семь вечера мы встретимся опять, — сообщил Миксон, — и снова попытаемся решить, кому доверить управление столь гигантскими активами. Я человек не бедный, но и для меня полмиллиарда долларов невероятная сумма. Теперь скажите мне, что я должен делать? Кому доверять, если один из моих трех возможных компаньонов наверняка организовал это убийство?
— Вы говорите, что кто-то из них организовал убийство, подразумевая, что Палийчука убил именно я?
— Я этого не говорил. — Миксон снова достал носовой платок и вытер лицо. Затем наклонился к Дронго: — Но я все знаю. Конечно, вы нашли исполнителя и попытались его прикрыть, чтобы никто ни о чем не догадался.
— Подождите, — прервал его Дронго, также невольно наклоняясь к нему и понижая голос. — Какого исполнителя? В момент смерти Палийчука в комнате никого не было.
— Были, — торжествующе произнес Миксон, улыбаясь. — Вы прикрыли от нас поднос, а ваш сообщник отравил стакан Алексея. И я знаю, кто вам помогал…
— Можете мне сказать?
— Ну не нужно, господин Дронго, строить из себя дурачка. Дело в том, что один из моих сотрудников снял номер в том самом «Шератоне», в здании которого находится казино… Вы меня уже поняли?
— Не совсем.
— Какой вы упрямый! Он видел, как вчера ночью к вам в номер поднялась Жанна. Она должна была уехать домой, к Саиду. И ее ждала машина, ведь женщин отпустили сразу после вас. Но она сказала, что забыла сигареты, и пошла в отель. При этом она поднялась к вам в номер. И пробыла там несколько минут. Неужели вы будете это отрицать? Мой человек видел своими глазами, как она выходила из вашего номера. Когда мне вчера рассказали, я все понял. Конечно, вы наняли женщину для подобного трюка. Ей оставалось только немного вскружить голову этому самцу Мальсагову, который решил взять ее с собой в Лондон. Остальное было не очень сложно. Вы беседовали в казино, еще до моего приезда, там вас тоже видели. И я сам видел, как вы беседовали, когда приехал в казино. Потом вы вошли в комнату и организовали бесподобное убийство. Вы слышали наши споры и знаете, что я не очень любил Палийчука. Его невозможно было любить. Наглый, заносчивый, нечистоплотный, авантюрный тип. Но я не хотел его смерти. А кто-то другой очень хотел. И вы вместе с Жанной Вебер организовали это убийство. Только не отрицайте, я все понял еще вчера, когда мне сказали, что она поднималась к вам в номер.
— Если я скажу, что не убивал и не имею никакого отношения к этому убийству, вы мне поверите?
— Нет. Разумеется, не поверю. И вы слишком известный человек, чтобы случайно появиться на нашей игре. Сколько вам обещали? Сто тысяч? Или двести? Я готов дать в два раза больше. Когда речь идет о сумме в полмиллиарда долларов, экономить глупо. Я могу предложить вам даже полмиллиона. В конце концов, это всего лишь одна десятая процента наших инвестиций в Англию. Только одна десятая процента. Но для вас это невероятные деньги. Назовите мне имя — и можете оставаться до конца жизни обеспеченным человеком.
— Я понял, — кивнул Дронго. — Вы считаете, что за деньги можно купить все. Сначала кто-то из ваших друзей заплатил мне деньги, чтобы я организовал убийство. А потом вы решили узнать имя убийцы и готовы мне заплатить еще больше, чтобы получить все козыри для сегодняшнего разговора. Все правильно. Зачем нужны следователи, инспектора, судьи, если все можно купить? Если за деньги можно узнать имя не только убийцы, но и организатора преступления.
— Не нужно демагогии, — поморщился Миксон. — Я предлагаю вам огромные деньги. Назовите свою сумму и скажите имя. Только не говорите, что вы не продаетесь. Не люблю ханжества. За большие деньги продаются все. Все без исключения. А я предлагаю вам не просто большие, а очень большие деньги.
