Сильные колючие пальцы на миг замерли, а потом пустились в путь по спине. И это было божественно. Он нажимал на неведомые мне точки, гладил, постукивал, мял и давил, а я уже откровенно стонала в голос, распластавшись без сил в воде. Дзюбан сполз с плеч и спины, обнажая уже и грудь, куда довольно нерешительно скользнули ладони Кея.
— Мне продолжать? — тихо спросил он.
— Да-а-а…
Грудь он тоже ласкал весьма умело, я уже вся дрожала и постанывала отнюдь не от массажа. Тело пылало и жаждало… гораздо большего. Не утерпела, повернулась к нему, натыкаясь на почти безумный взгляд. Он тоже был возбужден и совершенно этого не скрывал. Тяжело дышал, вздрагивал, быстро облизывал губы, жадно оглядывая меня. Его белая набедренная повязка намокла и почти размоталась, держась только… в общем, кое-как держась. Чудом, можно сказать. Теперь я могла разглядеть и поджарый живот, и короткие черные волоски ниже пупка, и гладкую смуглую грудь, и красивые широкие плечи.
— Лея, пощади, — выдохнул он хрипло. — Я ведь не каменный. А ты так красива…
— Нет, — усмехнулась я. — Не будет тебе пощады. Будь послушным, Киан, мне это нравится.====
Снова злость в его взгляде, гнев и еще что-то… темное, манящее.
— Что ещё прикажет лея? — голос Кея скрипит, как несмазанное колесо на телеге.
— Сделай мне хорошо.
— Еще лучше? — нахально уточняет он.
— Заставь меня кричать. Сможешь?
— Могу мышь поискать. Хочешь?
— Я не боюсь мышей.
— Ты вообще смелая, да?
Он стягивает несчастный дзюбан, который уже все равно ничего не скрывает и решительно разводит мои колени, нагло разглядывая и трепеща ноздрями. С обреченным видом облизывает губы, жмурится и скользит ладонью вниз по моему животу. Умелые пальцы проникают между ног, заставляя мои глаза удивленно расшириться. Что он делает?
Я не очень хорошо знала теорию любовных игр. На тех уроках, которые проводились для девочек, их учили, как доставить удовольствие мужчине. Как быть страстной, как дышать, как целовать и как ласкать. А вот о том, что мужчина вполне может тоже… удовлетворить женщину руками… и ртом, я и не думала.
И уж точно не могла предположить, что ему это понравится! А Кею явно нравилось меня трогать, и стоны мои нравились, и то, как я хваталась за его руки и плечи, как выгибалась, как раскрывалась ему навстречу.
Я видела, что его уже трясло от возбуждения, что он очень хотел… но не смел. И сделала это сама: дернула его набедренную повязку, которая охотно поддалась.
— Лея!
— Послушный и старательный, — напомнила я, с удовольствием проводя пальцами по его бархатистой твердости.
— Великие журавли, дайте мне сил!
Кей подхватывает меня под ягодицы и усаживает себе на бедра. Кожа к коже, лицо к лицу. Я обнимаю его за шею и снимаю через голову шнурок с амулетом, откидывая прочь. Вот так-то лучше.
— Может, ты наконец-то меня поцелуешь, послушный мой?
— Ты… знала? Когда?
— Что “когда”?
— Когда догадалась?
— Да еще в зале.
— У, маленькая негодница! Я чуть с ума не сошел от ревности, а она смеялась!
— Отомсти мне, — прошептала я ему в губы, и он фыркнул в ответ, жадно впиваясь в мой рот.
У Кея совершенно сносит голову. Он сжимает меня с такой силой, что завтра точно останутся синяки на нежной коже, тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову, целует, кусает шею, врывается в меня торопливо и резко, и вправду заставляя кричать. Вода плещется вокруг, крики, стоны, рычание эхом отражается от стен и потолка, наверное, нас слышно по всему дворцу. Плевать.
То, что было между нами раньше — лишь слабое отражение сегодняшнего фейерверка. Мы никак не можем насытиться друг другом. Взрываемся, рассыпаясь искрами, снова воскресаем, как фениксы из пепла, ласкаем друг друга, снова и снова шепча о том, что мы соскучились. И когда только успели?
В отведенные мне покои Кей нес меня на руках. Идти я уже не могла, ноги не слушались. Да я почти спала… И как только дотащил?
***
