— Лучше б никто не знал, что он жив.
— А твой танец? Если кто-то увидел?
— Я забываю, что лея — не местная. В грозу ни один ильхонец не выйдет из дома. Опасно. Гроза — это время, когда фэйри сражаются в небесах.
— Гроза — это природное явление, а молния — всего лишь электрический разряд при столкновении воздушных масс, — вспоминаю я уроки естествознания в интернате.
И Киан, и Юракай смотрят на меня с укоризной, и я пожимаю плечами. Фэйри так фэйри, мне-то что.
— Что такого, если все узнают про то, что Кей… таши жив? — перевожу я тему.
— Императрица его не любит. И хочет от него избавиться.
— С чего ты взяла?
— Видела в переписке.
Юракай тихо сопела на моей постели. Я лежала рядом и смотрела в пустоту. Уснуть не удавалось, хотя веки были тяжелые, словно песок в глаза попал. Слишком много мыслей.
Девчонка уснула почти за столом, Кей уложил ее в мою кровать, сказав, что делать ему нечего, как малолетних истеричек по коридорам таскать. К тому же — светлоликая. Мало ли кто заметит, узнает, догадается — браки среди троюродными кузенами во всех императорских и королевских династиях вполне себе допускались. Ну уж нет, он не согласен. Я тоже была не согласна, если честно. Не самая лучшая пара, счастлив не будет здесь никто. Особенно я, конечно.
Он ушел, а я теперь не знала, что и думать.
Императрица не любит Кейташи. Он ей по степени родства не так уж и близок: внук младшего брата ее мужа. Я бы сказала — чужак практически. Внучку свою Юракай она тоже, впрочем, не особо жалует, но это и понятно, девочка всеми силами этому способствует. И все же у Светлоликой планы на Юри, иначе она бы не стала ее так опекать.
Чем ей помешал Кей, скажите на милость? Или не Кей, а его отец, сэй Исамо? Юракай говорила, что читала чужие письма. Это строго осуждается обществом, но иногда очень помогает выживанию. Почему Кей не может проникнуть в кабинет светлоликой и заглянуть в ее бумаги? Он же птица. Обернулся, прилетел, улетел. Ко мне в кабинет очень даже неплохо вышло проникнуть. Утром спрошу.
Но допустим, не может. А я могла бы. Вот только его, если поймают, разве что отругают и отправят на дальние выселки, а меня… Казнят, да? Выдворят из страны?
Так кто такой Кейташи, чтобы я ради него рисковала?
Нет, я давно уже перестала делать глупости. Прежней Мальвы, что поплыла за женихом через пол мира, больше нет. Нужно думать о себе, о своей школе, о дочери, о Тайхане — я больше не одна в этом мире, я могу потерять куда больше, чем двадцать лет назад. Ввязываться в сомнительные авантюры — это просто эгоизм. Особенно ради случайного любовника. Нет, я не буду этим заниматься.
Юракай разбудила меня удушливым кашлем. Она дрожала и стучала зубами. Я потрогала лоб — пылает. Кто б сомневался: “воскрешение” Кейташи ее просто потрясло, а ночная гроза довершила черное дело. Нужен доктор. Завернув девочку в одеяло и приказав никуда не уходить, я позвонила в колокольчик. К моей радости явился не Кей, а сам распорядитель, лично. Ему я и поручила приглядывать за Юри, а сама отправилась к Светлоликой за советом. Наверное, можно было просто свалить все на лея Потао, в конце концов, это его прямые обязанности. Но мне хотелось выслужиться перед Императрицей… и заглянуть в ее кабинет еще раз.
Повезло: в приемной дежурила Райраки. Она даже не стала задавать вопросов: кивнула и доложила о моем прибытии. Все-таки иметь связи при дворе очень выгодно.
— Ты хотела меня видеть, лея Мальва?
— Да, это касается Иракай.
— Что вытворила моя любимая внучка?
Вот как. Любимая. А я и не замечала.
— Гуляла под дождем и простыла. Но, откровенно говоря, она заболела от нервного потрясения.
— После исчезновения одного из родственников, я знаю, — кивнула светлоликая, внимательно глядя на меня. — Глупая девчонка, разве можно в грозу выходить из дома? Это ты ее нашла, лея?
— Ночью? Да. Привела к себе, напоила чаем и уложила спать. А утром она уже была больна.
— Что ты думаешь о Юракай? Я видела, что вы очень быстро сошлись.
— У меня дочь чуть старше. Я… люблю своих учениц. И Юри очень умная и ранимая.
— А еще гордая и избалованная не в меру. Что скажешь, вырастет из нее прекрасная лилия, или она останется чертополохом?
— Лилия — нет, — вздохнула я. — Роза — пожалуй. С прекрасными лепестками и острым шипами.
— И какая икебана подойдет для нашей розы?
— Юракай прекрасно будет цвести в Императорском саду.
Забавный диалог, полный метафор и подтекстов. Но да, я и в самом деле считаю, что у Юракай, кроме гордости и лени есть несколько важных качеств. Она умна, прекрасно разбирается в людях, очень упряма… и умеет любить. Камень, из которого она выточена — самого высшего сорта. Ее нужно запрягать в дела Империи как можно скорее. Так Юри удовлетворит свое самолюбие, научится ответственности и быстрее повзрослеет.
— Вот только ее глупая влюбленность все портит, — неожиданно сказала Светлоликая. — Будь она не такой упрямой, я бы поверила, что все пройдет. Но эта девочка своего добьется. Кейташи станет ее, хочет он того или нет.
