А когда рассвело, я выбралась из его рук, вытащила из-под подушки серьги — ловок, ничего не скажешь — и долго их рассматривала. Что теперь с ними делать? Можно ли вставить обратно? А вдруг я… мы… уже? Не повредят ли они?
Тихо накинула халат (его халат, чёрный, тёплый) и прокралась в соседнюю спальню. Мэй не спала. Уже одетая и причесанная, она сидела за столом и с грустью разглядывала свои руки.
— Все ногти вчера испортила, — пожаловалась она мне. — Надо бы носить перчатки. О! Откуда у тебя такой наряд?
В зелёных глазах мелькнуло лукавство.
— Птичка принесла, — сказала я.
— Очень тихая птичка. Я даже не слышала, как она прилетала.
— Это хорошо. Мэй, что теперь делать с сережками?
Дочь нахмурила рыжеватые брови и нервно стукнула пальцами по столу.
— Вот так сразу? Экие вы нетерпеливые. Не ожидала.
— Надеюсь, тебя это не расстроит, — неловко сказала я, чувствуя, как щеки заливает румянец. Взрослые дети — это очень необычно. Все-то они понимают без слов!
— С чего бы? Я рада… наверное. Просто нужно привыкнуть к этой мысли. Дай.
Она забрала сережки, бросила их в чашку и налила воды из кувшина. Поболтала, что-то шепнула, тронула кончиками пальцев воду.
— Ну и все. Они чисты. Носи спокойно.
Я вставила мокрые серьги в уши, а потом порывисто обняла дочь. Она не сопротивлялась, только пробормотала:
— Подумать только, что с приличными женщинами делает любовь!
***
На террасе пила утренний чай Юракай: сердитая и взъерошенная как воробей.
— Вы могли бы и пораньше проснуться, — буркнула она, не глядя на меня. — Хотелось бы поскорее вернуться домой. Мне совсем не понравилась эта самая железная дорога.
— Отчего же? — усмехнулась я, усаживаясь за стол.
— Шумно, дымно и опасно.
— Не без твоего участия, как оказалось, — заметила Мэй спокойно.
— Я не знала! Правда, совсем не знала! Я только хотела, чтобы этот шар упал. Чтобы не было ни шаров, ни паровозов. Чтобы все было как раньше.
— А канаты, видимо, повредил сам Ивген, когда осматривал их, — вспомнила я. — Ну да, если бы шар был привязан, не особо бы мы пострадали. Может, только ушиблись бы.
— Или шею сломали, — ровно подсказала Мэй.
— Я не подумала, — уныло пробормотала Юракай. — Прости, лея Мальва. Кажется, я тогда и вовсе думать ни о чем не способна была.
Вышел Кейташи. Без морока. Настороженный, напряжённый. Быстрый взгляд на мои уши — да, в них сережки. Нет, мы не будем об этом говорить. Может быть, потом.
— Выспалась? — спросил он у Юри. И пояснил мне, словно я сама ещё не поняла: — Мы прилетели сюда ночью. Не оставлять же Юракай среди рабочих?
— Нет, не выспалась, — буркнула девчушка, надувая губы. — Холодно было… одной.
— Ну извини, шла бы греться к Мэй. У меня невеста, я не мог ее оставить.
И снова быстрый взволнованный взгляд исподлобья: не злюсь ли, не высмею ли его при свете дня? Молчу, пряча улыбку, утыкаюсь в чашку холодного уже чая.
— И когда свадьба? — задаёт весьма уместный вопрос Мэй.
— Я бы предпочёл как можно быстрее.
— А как же пир, гости, танцы? — не унимается дочь. — Ты же Кио, у вас есть свои традиции, да?
— Нет. Все как у людей. Сначала записать имена в реестр, потом получить бумаги. Можно ещё договор брачный составить. Потом уже без разницы, я на все согласен. Хоть скоморохи, хоть театр, хоть битва на палках. Как Мальва захочет.
— Меня устроит обычная запись и праздничный обед в школе, — наконец отвечаю я. — Не хочу пышных церемоний. Хотя… от фейерверков бы я не отказалась.
— И от танцев, — подхватила Мэй.
— И от традиционного торта, как в Ранолевсе. И платье белое, а не эти ваши кимоно.
— Понял, — кивнул Кей с улыбкой. Он совершенно успокоился и теперь явно составлял в своей голове новый план. — Платье, торт, фейерверки.
— Показания, суд, выплаты пострадавшим, — недовольно напомнила Юракай. — Лея Мальва, я не буду учиться в твоей школе, если там будет этот… — и она кивнула на Кейташи. — Он меня раздражает.
— Этот там будет всенепременно, — серьезно сказал Кей. — У этого на Дивный Сад грандиозные планы. Нет, Мальва, не отказывай сразу, возможно, тебе даже понравится!
Я качнула головой: вот же неугомонный! Возможно, мне его помощь очень пригодится, особенно после скандала, который непременно меня ждет. Шутка ли: одна из учениц оказалась “Черным Вороном”! И чем только Гойренн думала? Хотя… Именно она подарила мне Дивный Сад. Не мне ей предъявлять какие-то претензии.
Смотритель вынес для нас скромный завтрак: каша, хлеб, сыр, горячий чай. Прибыла повозка из дворца — на сей раз с кучером. Ехали мы на этот раз все вместе к вящему неудовольствию Юракай. Мне кажется, они с Кейташи серьезно поговорили, и она теперь злилась не столько на меня, сколько на него. Иногда Кей мог быть безжалостным, я уже знала об этом. Не обольщалась: он мог казаться мальчишкой, но внутри него была сталь. Очень упрямый, хитрый и порой жесткий. Не согласись я стать его женой — он бы в покое не оставил. Привык получать все, что захочет. Куда до него бедной пятнадцатилетней девочке, в сущности вполне безобидной?
