Внешне тело мое было молодым, но никто не мог сказать, что внутри. Может, годы моей жизни не так уж и длинны? Мне сорок, сколько ещё времени осталось? Он имел право на подобный вопрос.
— Прости, я буду любить тебя всегда. Просто я хотел бы знать. Наверное, у меня тоже есть право голоса?
— Твое желание я узнала в тот день, когда ты снял с меня эти серьги, — усмехнулась я. — Не думал же ты, что я ничего не поняла?
— Не думал. Но ты молчала и снова их надела. Значит, не хочешь?
— Кей, а почему сразу не спросил?
— Боялся. Ты не думай, если ты не готова, я не посмею настаивать. Но я бы правда хотел ребёнка. Хоть одного. Лучше двух. Согласен и на трёх.
Наглец! Дай ему кусок пирога, так он его с тарелкой слопает!
— Это обычные серьги, Кейташи, — сжалилась я. — Они никак не помешают зачатию.
— А ты…
— Да. Уже почти два месяца. У тебя будет ребёнок, лей Кио. Все, как ты и хотел. К счастью, сэй Никэ уверен, что только один.
— И почему ты сразу мне не сказала?
— А почему ты не спросил?
Кей нахмурился и отвернулся обиженно, а я мягко дотронулась до его рукава.
— Не думаешь же ты, что я могла долго скрывать этот факт? Скоро всем станет заметно. Ну… и я никак не могла выбрать момент. Не злись.
— Прости, я болван, — смиренно вздохнул Кейташи, а потом ухмыльнулся, подхватил меня на руки и закружил так, что мой тёплый белый плащ разметал оставшиеся ещё на розовых кустах листья. — Я буду отцом! Я счастлив!
— Поставь меня немедленно, голова кружится! — хохотала я, вцепившись в его плечи. — Ну Кей! Пожалуйста!
Он поставил. Заглянул мне в лицо, быстро поцеловал в губы.
— Послушай, а наши дети, они будут птицами? — задала я терзавший меня вопрос.
— Да. Все, кто рождён от Кио, птицы.
— И когда они начинают летать?
— Не раньше восьми лет. Часто даже позже. Я научился в двенадцать.
— Это хорошо. Я боюсь даже представить, как их ловить, таких маленьких.
— Ну, опыт воспитания оборотней у тебя уже есть. Тайхан вполне сознательный… волк.
Мы оба вздохнули: волк. Способ вернуть его человеческую ипостась пока не найден. Видимо, придётся все же отправляться на новые переговоры с Гарманионом.
Самого Тайхана не особенно угнетало его положение. На свадьбе он веселился вовсю, пугая чиновников, воруя мясо со стола и дёргая девушек за полы кимоно. Когда я видела его последний раз, он катал малолетних племянников Кейташи на лохматой волчьей спине. И все же я опасалась, что чем дольше он остаётся зверем, тем меньше в нем человеческого разума, хоть сейчас он и вёл себя весьма адекватно.
— Не раньше весны, — твёрдо сказал мне повеселевший Кейташи. — Сейчас дожди, грязь, по ночам мороз. А ты беременна. Я не хочу рисковать. А к весне пустят первый паровоз. Вот на нем и поедем.
Пришлось согласиться. Мне и в самом деле хотелось сейчас только покоя. Несмотря на то, что никто ещё, кроме самых близких, не знал о моем положении, легко не было. Я быстро уставала, иногда кружилась голова и тошнило от резких запахов. Да ещё настроение менялось что раз на дню. То я пела как птица, то шипела на всех как змея, то плакала в уголке. Пришлось даже искать новую учительницу ранолевского и эльзанского, от меня толку не будет ещё долго. Лей Исугами привёз из-за моря свою знакомую, мою землячку. Она уже вела уроки. Надеюсь, что мы не распрощаемся с ней в ближайшие месяцы. Не больно-то наш военный инженер грустил после моего отказа! И вообще, ему явно нравились чужеземки. Но я не позволю украсть у меня учителя, пусть даже не думает!
***
Больше всего я боялась, что Кейташи быстро надоест сидеть возле моей юбки, как метко выразилась матушка Ши. Но Кей, во-первых, пообещал, что останется рядом, пока не родится ребенок, да и потом никуда не денется, а во-вторых, у него был план.
Он решил выкупить участок земли неподалеку и построить школу для мальчиков-сирот. Говорил, что скоро школа очень даже пригодится, потому что теперь война в Ниххоне точно начнется. И в Ильхонн приедут женщины и дети, которых нужно будет учить.
В Ильхонне немало боевых школ, но совсем нет таких, как у меня, где мальчика научат не только махать палкой и драться ногами, а еще и разговаривать на разных языках, танцевать, вести умные беседы. Очень часто воины плохо считают, не знают, как правильно обращаться с деньгами, много пьют и и поэтому на старости лет остаются в нищете.
Кей просил меня о помощи, и я согласилась, хотя и терзалась сомнениями: не выйдет ли так, что мои ученицы будут больше интересоваться юношами из соседней школы, нежели учебой? Кейташи только посмеялся и сказал, что сережек на всех хватит.
Вот же… хитрец! Уверена, что это тоже входит в его план.
Мэй сбежала из дома под покровом ночи. Знала, что днем не отпустят. Вышла через калитку, что вела в лес — не через главные же ворота выходить? Тайхан был с ней, смотрел умным взглядом, тыкался носом в ладонь, тихо рычал. Они отлично понимали друг друга, все же выросли рядом. А еще Мэй была единственная, кто его не жалел. К чему жалость, если она была уверена, что сможет его спасти?
