Домой он, кстати, меня не отпустил, вежливо, но непреклонно потребовав, чтобы я оставалась во дворце до того момента, пока не будет все выяснено насчет Ивгена и его сообщников. Взятый на горячем пособник (местный, конечно) вовсю давал показания. Мой бывший жених, разумеется, успел исчезнуть: он дураком никогда не был и просчитал все варианты.
Его не нашли, видимо, он уже покинул Ильхонн на одном из торговых кораблей. И больше сюда вернуться ему не удастся.
И меня, и Мэй несколько раз допрашивали — и насчет моих учениц, и все нюансы той давней связи с Ивгеном. Сэй Исаму лично присутствовал на допросах, но груб больше не был и обвинениями не сыпал. Кажется, Кейташи своим крылом меня закрывал от всех проблем. Не сказать, что его отец был доволен положением дел, но ему ясно дали понять: его запрет ничего не изменит. Кей все равно поступит так, как он решил. И никто, даже Светлоликая, ему не указ.
Юракай мне потом по великому секрету рассказала: “старая цапля” пыталась взывать к разуму Кейташи, но добилась только обещания покинуть вместе со мной Ильхонн, если Кею не позволят на мне жениться. Мир большой, нам везде найдется место.
И его оставили в покое.
Мне выдали бумаги о гражданстве, хотя не так уж они были теперь и нужны. Ведь я все равно стану полноценной гражданкой Ильхонна, выйдя замуж за Кея.
А еще в этом браке вдруг появились прекрасные возможности для обучения Мэй: ей разрешили беспрепятственно пользоваться императорской библиотекой, даже той ее закрытой частью, где хранились самые ценные книги. Она уже почти член семьи, даром, что летать ей не дано. Сэй Никэ, узнав об этом, немедленно бросил все и примчался во дворец. Он считал, что и без того упущено много времени. Не стоит тянуть, учиться можно везде. Бедняга Мэй теперь сидела целыми днями за книгами.
Юракай признали невиновной. Она была несовершеннолетняя, к тому же доктор подтвердил, что в тот день, когда она стреляла в шар, у нее был жар, она слабо осознавала, что делает. Я в этом сомневалась, но благоразумно молчала. И без того Светлоликая решила, что Юри едет в Дивный Сад — учиться смирению среди девочек своего возраста. Нелегко ей придется, учитель я строгий. Да еще Кейташи будет постоянно рядом, на ее глазах. Придется ей выучиться столь необходимому при дворе искусству лицемерия.
Домой нас отпустили только в конце осени.
— Мальва, я хотел бы с тобой поговорить.
Кейташи выглядит встревоженным и смущенным. Утром, когда судья Шейнара вносил наши имена в книгу браков, мой теперь уже муж улыбался, шутил и ничуть не волновался. Волновалась я — за двоих. Мне все казалось, что это не по-настоящему, что я сплю. Но нет, все прошло быстро и гладко.
И пир удался на славу. Матушка Ши и девочки расстарались: столы, поставленные прямо в саду, ломились от угощений. Несмотря на довольно ветреную погоду (все же зима), гости не боялись замерзнуть. Горячий чай и пунш по рецепту из Ранолевса разливался прямо в подставляемые чаши. Сад, где немного оставалось листвы, был украшен разноцветными бумажными фонариками и множеством свечей. Чистый восторг!
— Кей, я тебя слушаю.
— Не здесь. Давай прогуляемся.
Я была не против. Хотелось хоть на некоторое время ускользнуть от этого шумного веселья и внимательных взглядов. Увы, обойтись семейным праздником не удалось, гостей было много. Счастье ещё, что род Кио не посетил меня в полном составе. Зато приехала мать Кейташи, его сестры, их мужья и дети. Пришлось пригласить и горожан. А бывшие мои ученицы, коих немало выпустилось за последние двадцать лет, в приглашении не нуждались.
Гойренн, кстати, прислала тёплое письмо (вне всякого сомнения тщательно изученное сэем Исаму), где сообщала, что вполне счастлива за пределами островов, в далекой Эльзании. А подарок свадебный был скорее для Кея, чем для меня: самоходная повозка с паровым двигателем. Четыре колеса, металлический остов, складная кожаная крыша. Кейташи был в восторге, разумеется. Я едва его отговорила от «свадебной» поездки по улицам Шейнара. Пусть лучше будет традиционная повозка, украшенная бумажными цветами и лентами.
Мы медленно шли по саду. Нас никто не преследовал, возможно, даже не заметив пропажи. Или просто не хотели тревожить, все же ильхонцы очень деликатны.
— Так что ты хотел спросить?
— Про твои серьги.
О как! Признаться, я ожидала этого разговора раньше. А он все же сначала позаботился о том, чтобы брак был заключён. Отличный план, любимый! Обожаю твои уловки!
— Что с ними не так? — Я и не собиралась ему помогать.
— Ты пока не хочешь детей, Мальва?
— А ты уже готов стать отцом?
— Ну, ты не так уж и молода… только не бей меня!
Если бы не волнение на его лице, не серьёзные, встревоженные глаза, я б точно ему влепила пощечину. И, наверное, раскричалась бы. И заставила дожидаться брачной ночи до самой весны. Но он волновался, и я глубоко вздохнула и спокойно ответила:
— Возможно, ты и прав.
