Достаём из кладовки свои ледовые самокаты на коньках и тащим их за верёвочку на самую вершину сопки Лысухи. Там разгоняемся, плюхаемся на самокат, и, набирая сумасшедшую скорость, летим вниз, разгоняя редких прохожих. Частенько на нас сверху запрыгивают по два-три пацана, чтобы прокатиться на халяву. Бывает, что и взрослые парни катаются разок-другой с нами, вспоминая детство. Это почему-то заканчивается поломкой самоката или рулевого конька. Тогда в забаве наступает перерыв в несколько дней.
Мы с Вовкой разве усидим без дела? Я утащил у отца хорошо наточенную ножовку и пару горстей разных гвоздей. Вовка переворошил почти целую машину дров и насобирал пару охапок обрезков досок, брусков и реек. И стали мастерить машину для метания снежков на дальние расстояния, настоящую русскую всепогодную катапульту.
Несколько противогазов разрезали на полоски, из которых сплели тугие резиновые жгуты. Из старого ковшика сделали метательную корзинку, в которую и закладываются сами снежки. Пришлось набирать промёрзший сыпучий снег в медный таз и заносить домой в тепло, чтобы немного погодя налепить снежки разных размеров.
Первые же испытания обрадовали нас отличной дальностью метания снежков, но разочаровали полным отсутствием какой-нибудь точности стрельбы. Решили брать количеством. Вскоре целая гора разнокалиберных снежков выросла за сеновалом. Дождались тихих лунных ночей. Установили метательную машину в нашем огороде и принялись обстреливать через забор улицу, по которой до поздней ночи катались пацаны.
Жаль, что стреляли мы вслепую, и не видели, как наши снежки попадали в цель. Только громкие обиженные вопли подсказывали нам, что кому-то крепко прилетел кусочек морозного счастья.
Рыбалка.
Стремительно катит свои хрустальные воды река Бикин с таёжных гор в лоно матушки Уссури. Мне 7 лет. Я уже взрослый и самостоятельный пацан. Рано-рано поутру, пока мать выгоняет к пастуху нашу бурёнку Марту, отрезаю большой ломоть хлеба, срываю в огороде парочку здоровенных розовых помидорин, из сарая достаю свои уловистые донки, банку с червями и улепётываю на рыбалку. Дома оставаться никак нельзя, а то заставят полоть морковку или окучивать картошку. По дороге на пару минут забегаю к соседу Вовке Сидорову, трясу его, зову с собой, но безуспешно. Да и ладно, придёт сам к обеду, знает наше заветное место.
До реки километра три, скучновато одному идти. Срываю тонкий длинный прут и вприпрыжку качусь под гору, сшибая противную крапиву по-над заборами. А сам зорко поглядываю, что там зреет на деревьях. Скоро осень – пора наших ночных разбойничьих набегов на фруктовые сады. У всех нас есть свои сады, но чужие недозрелые яблоки прямо с дерева во сто крат слаще яблока с маминой тарелки. А уж про груши я лучше помолчу.
Вот и река. Холодит на рассвете от неё. Не беда, сейчас выйдет солнышко и так пригреет, что придётся небольшой шалашик смастерить из веток. Разматываю донки с дощечек, аккуратно укладывая петлями леску на галечный берег, достаю из банки червей и накалываю на крючки. Теперь их надо хорошенько послюнявить на удачу, и забросить донку аж до середины широченной таёжной реки.
Свистит над головой раскрученная снасть. Разжимаю пальцы, и свинцовое грузило по высокой дуге улетает вдаль, увлекая за собой длинную леску с коротенькими тоненькими поводками и крючками с наживкой. Раздается над притихшей рекой бурный всплеск от удара грузилом по воде – хороший заброс с первого раза. Значит, быть отличной рыбалке.
У самой кромки воды втыкаю в берег упругий прутик высотой около метра, вершинку расщепляю ножичком, леску вставляю в расщеп и слегка натягиваю, на леску подвешиваю колокольчик из обрезанной оружейной гильзы. Готов сторожок, подскажет, когда рыба большая или маленькая пожалует в гости ко мне.
Устраиваюсь поудобнее на охапке сена, прихваченного по пути из чьей-то копны. Мужики вечерами после работы все лето обкашивают ближайшие неудобицы острыми косами, траву подсушивают и вилами складывают в небольшие кучи-копны, чтобы потом на лошади вывезти домой, и в зимнюю стужу охапками раскладывать по яслям душистое сено своим бурёнкам и гнедкам. Взамен получат от рогатой кормилицы молочко парное. А резвый конь, запряжённый в сани, отправится в лес за дровами и ёлками. Но до зимы ещё далеко. Вдоволь накупаться и порыбачить успею.
Тренькнул тоненько колокольчик, леску быстро на палец и замираю, жду поклёвки. Дрожит леска, как струна. Это быстрое течение реки так заставляет её трепетать. А вот и резкий рывок. Тут же подсекаю и начинаю вытягивать донку. Спешат мои ручонки, выбирая леску. Надо бы помедленнее тянуть, да азарт захватил, всполошил каждую мою жилочку, каждую крупиночку и кровиночку моего тела.
