Донесла мама воду до дому, остановилась у ворот дух перевести и оторопела: медведь, чёрный-чёрный, с белой полоской на груди выбирается из дров. Не растерялась, окатила мишку ледяной водой из одного ведра, потом из другого. С рёвом выскочил зверь за ворота и покатился кубарем по обледенелой дороге.
Долго-долго сидела мать на кухне на солдатской табуретке, опустив натруженные руки и унимая дрожь в ногах. Добрался ли медведь до спасительного леса или нет, мы так и не узнали.
Через пару дней, разбирая дровяную кучу, обнаружили в кедровом бревне глубокое дупло, в нём-то и зимовал Михайло Потапыч. Так сонного и привезли его к нам. После этого события мы с братом Сашей отправлялись за водой без напоминания, чтобы маме больше не приходилось надрываться под непомерной тяжестью.
Хариус – радужная рыбка.
Июль – самый жаркий месяц на Дальнем Востоке. В городе нет спасения от безжалостного солнца. И тогда мы с друзьями отправляемся в уссурийскую тайгу к малюсенькой-малюсенькой речушке Гумин, стремительно несущейся с гор сквозь непроходимые заросли. Но мы знаем все звериные тропинки, и по ним протискиваемся к цели.
Ширина речки метра три, в сухую погоду воды в ней по щиколотку, на дне видно каждый камушек, а сама вода ледяная до ужаса. Можно часами смотреть на неё, и ни за что не увидишь там ни одной рыбёшки. Но там целые стайки рыб. Просто они превосходно маскируются своей окраской под разноцветные камушки-песчинки на дне.
Взрослые всегда поправляют нас, что Гумин не речка, а ручей. Но мы видели, какой большой и бушующей рекой становится Гумин, когда из Японского моря приходит тайфун и обрушивает на Приморье грандиозные ливни. В такие дни в тайге можно запросто исчезнуть навсегда.
Есть еще одна беда, от которой нет спасения. Это оводы. По виду напоминают пчёл, но крупнее их раза в два-три. Кусаются, как звери дикие, с лёту впиваются в тело. Место укуса обжигает огнём нестерпимым и вспухает красный волдырь.
Мы жутко ненавидим оводов, но не можем без них жить – они оказались лучшей наживкой для ловли хариуса. Надо только закатать рукав рубашки на левой руке, и туда тут же устремится безжалостный кровопийца. Тут не зевай, мгновенно прихлопни крылатого разбойника, но не до смерти, не до мокрого места. Насаживаем оглушенного овода на крючок удочки и забрасываем в воду.
Грузило не нужно при такой рыбалке. Наживка плывёт по поверхности. Обычно хариус хватает добычу, едва та коснётся воды. Дёргать удочку вверх надо молниеносно, чтобы подсечка получилась надёжной, и рыбка очутилась в твоей руке. Три-четыре быстрых заброса, и три-четыре переливающихся разноцветной радугой рыбёшки оказываются в садке, опущенном в выкопанную заранее ямку у берега.
Теперь надо переходить на новое место, иначе будешь зря терять время, ожидая атаки речного хищника. Хариус очень осторожный и умный. Он быстро понимает, что его товарищи скоро попадут на сковородку или на прутике поджарятся на костре вместе с кусочком хлеба.
Домой приходится возвращаться по самой жаре, но душа поёт и нам хорошо! Временами нас атакуют полчища оводов, загнавших стадо коров в противную тёплую воду на месте заброшенного песчаного карьера, и теперь желающих продолжить пиршество. Спасают нас только быстрые ноги и веники из зелёных веточек, которыми отмахиваемся изо всех сил от живодёров. Назавтра опять пойдём на рыбалку…
Золото.
Послевоенная разруха надоела всем. Люди мечтали о счастливой беззаботной жизни, о просторных светлых домах и сытых детях, об уютной баньке и цветущих яблоневых садах. В 1956 году стало полегче стране и наконец-то разрешили народу покупать стройматериалы и строить дома, летние кухни, сараи, конюшни, птичники…
Мужики с энтузиазмом взялись за дело. За три года город вырвался из развалюх и бараков. В ход шло всё: нестроевой лес и опилки, паровозный шлак, железнодорожные шпалы, отслужившие свой век. Всё стоило сущие копейки, но где их взять, когда зарплаты едва хватало на еду и кой-какую одежонку. Мужики покрепче уходили осенью бить кедровый орех, а зимой промышляли охотой. Но порох и дробь тоже стоили денег. Получался замкнутый круг.
Пока народ пропадал в тайге, стройка замирала. Без хозяина какая стройка в деревне, каковою и был на самом деле наш небольшой городишко. Да и не в каждом дворе был мужик. Многие не вернулись с войны. Вдовы тянули свою тяжёлую долю, поднимая детей на ноги.
А босоногие голодранцы, помогая им, ловили рыбу, собирали грибы да ягоды, копали огороды, пасли коров и мечтали найти клад с золотом и бриллиантами, чтобы вырваться в светлую жизнь. Клад не каждому покажется. Можно годами за ним охотиться.
