Начитавшись приключенческих книг, мы с Вовкой решили сами заняться поисками золота в речках, текущих с гор. Чтобы не плутать в таёжных дебрях, раздобыли самодельные карты у старых охотников. Сколотили промывочные лотки из обрезков досок, отпилили покороче черенки лопат под свой рост, затарились прошлогодней картошкой и начали осваивать один ручей за другим. Постепенно набирались опыта и сил, перелопачивая в ледяной воде горы песка и гальки.
Через пару недель госпожа Удача, насмотревшись на наши мозолистые ладошки, решила нам улыбнуться. На дне лотка заблестели жёлтые долгожданные меленькие крупинки. На что нам теперь какой-то клад! Мы сами добудем кучу золота! Кучу, не кучу, а маленький полотняный мешочек стал пополняться день за днём всё больше. Радость наша скакала до небес. Радужные мечты наполняли наши головушки. Ах, какие сладкие сны снились нам по ночам. Как хотелось кричать и рассказать всем вокруг, что нашли много драгоценного золота!
Но мы твёрдо хранили тайну, понимая, что если проболтаемся, то золото просто отберут у нас и надают пинков под зад вдобавок. Решили мыть золото до тех пор, пока не приедет в отпуск мой старший брат Генка, который после горного техникума работал на Колыме, добывая золото в шахте. Он и поможет нам превратить наше сокровище в деньги. На эти деньги отец и нам построит новый дом.
К концу лета приехал Генка. Три дня мы его почти не видели. Загулял молодой парень с девками, пока не потратил остатки отпускных денег. Сидит брат, голову ломает, на какие шиши билет на самолёт до Магадана купить.
Тут мы с Вовкой и подкатили к Генке на хромой козе.
– Хочешь, братишка, мы решим твою проблему, только и ты нам помоги! – прошептали ему на ушко.
Поставили на стол перед ним наш мешочек, смотри, мол, какие мы молодцы-удальцы. Высыпал Генка золотишко из мешочка на клеёнку и принялся перебирать крупинки пальцами. Все пересмотрел, и давай гладить наши непокорные чубчики, а у самого глаза отсырели, и нос зашмыгал.
– Золотые вы мои, старатели, никакое это не золото, а обыкновенный медный колчедан, цена ему, пшик! – еле выговорил наш северянин.
Ночная саранча.
Промелькнуло жаркое лето, опалив наши спины и носы. Выгорели добела буйные чубчики. На смену бесконечным купашкам и рыбалке пришла пора лесных походов по грибы да ягоды днём и набегов на фруктовые сады по ночам.
Самые отчаянные пацаны сбились в небольшие ватаги и заколесили на ободранных велосипедах по улицам да переулкам, высматривая рясные груши да яблони, худые заборы и сторожевые проволоки с крючками, вперемешку с консервными банками, да чтобы без злобных собак и злющих хозяев.
Только две улицы, Танковая и Батарейная, были для нас запретными, раз и навсегда. Жили там с военного времени на одной улице ссыльные немцы, а на другой ещё хуже – ссыльные бендеровцы. Мы туда ни ногой, ни днём, ни ночью. И не страх сдерживал нас, а лютая ненависть за убитых и израненных наших родных и близких, за наше голодное и холодное детство.
Война пропитала нас насквозь, как будто не отцы наши, а мы сами прошли через её горнило. Немецкая речь, даже спустя десятки лет, заставляет судорожно искать на поясе кобуру с самодельным деревянным пистолетом.
Вечером, встретив своих коров, вернувшихся с пастбища, и быстро навернув большую кружку киселя с краюхой хлеба, пока мать занята дойкой, сбегаем из дому, чтобы нам не нашли какую-нибудь работёнку в огороде. Собирались обычно на задворках городской пожарной части. Огромные кучи брёвен и чурбаков, заготовленных на дрова на всю долгую зиму, служили нам лавками и табуретками.
И начинались бесконечные рассказы о фильмах, украдкой увиденных в солдатских летних лагерях, об удачных походах на рыбалку, о несметных кладах, закопанных японцами в тайге. Особенно нравились всем мои пересказы прочитанных книг, кои я глотал в несметном количестве. Не было в городской библиотеке такой книги, которая не оказалась бы правдой или неправдой в моих руках.
Далеко за полночь, когда малышня вся разбредалась по домам, взрослые крепко засыпали и затихали даже собаки, приходило время наших подвигов и порванных штанов. Даже вероятность получить заряд соли в тощий зад из старенького ружья не останавливала нас. Ну и что, что в своем саду висят эти яблоки, чужие-то вкуснее, что бы ни говорили. Я и сейчас не могу объяснить, как в кромешной темноте мы умудрялись обобрать деревья подчистую. Хуже саранчи мы были для хозяев поутру, когда они видели потерю урожая.
Малина.
Вкусна малина на кустах в бабушкином саду. Так и тянет к ней. Бросаешь надоевшую тяпку в междурядья цветущей картошки и начинаешь выбирать самые крупные и сладкие ягодки. Красота! Что может быть лучше? Лучше её только малина лесная на крутых южных склонах сопок в дальневосточной тайге. Там нет кустов, а торчит из земли коротенький прутик, а на вершине прутика пламенеет на солнышке, как рубиновая звёздочка, сочная и спелая ягодка.
