– Нет, – хмурюсь я, – замужних нам не надо…
– Это точно, – кивает Верка, – я к тому, что парень-то получился – огонь! Хоть и похож на твоего бывшего, конечно… Но зато самое лучшее взял. Сразу видно, в любви делался.
– Ну да… – уныло киваю я, вспоминая, как сходила с ума по Валерке. Это было нечто. Голову снесло так, что в себя пришла уже чуть ли не в роддоме. Или даже позже? Хорошо это? Плохо? Кто его знает… Главное, что это было. И я ни о чем не жалею. Но вот повторять такое… Упаси, Господь.
Потому и не надо мне Матвея.
С ним крыша отъезжает шустрее, чем в бывшим мужем! И где гарантия, что все не закончится так же? И это еще не считая совершенно непреодолимых обстоятельств в виде Димасика, их общей работы и нашей разницы в возрасте!
А я, так-то, не молодая, чтоб снова на те же грабли!
Это в первый раз они больно лупят. А во второй и башку проломить могут так, что не оправлюсь.
Так что мысли о возможном будущем с Матвеем, как обычно, разбиваются о реальность.
А наш сын мог бы быть похожим на него…
Так, стоп!
Все!
Проехали!
– Вот и я о чем… – вздыхает Верка, наблюдая за изменениями в моем лице.
Я ничего не отвечаю, смотрю на загоревшийся экран смартфона.
Димасик приехал.
Прощаюсь с подругой и спускаюсь вниз, на шикарном сверкающем лифте, в холл элитного жк-комплекса. Верка за эту квартиру до сих пор расплачивается.
И ни о чем не жалеет.
И я бы, наверно, не жалела.
Жить в таком месте, постоянно ходить по этим коридорам… Это насколько можно качественно повысить свой уровень жизни… Да… Но мне, даже с моими хорошими, по меркам средней зарплаты в городе, заработками, ничего подобного не светит.
А вот Матвей, в свои двадцать пять, заработал… Хотя, он и до этого не бедствовал. Димасик говорил, у его друга и начальника связи серьезные. Верней, у его отца и дядьев. Они весь бизнес в городе держат. Потому и летит вперед паровоза доход фирмы, где Матвей является соучредителем. Ничего в этом мире не бывает просто так, к сожалению.
Димасик, ожидая меня, нетерпеливо барабанит по рулю пальцами и расплывается в улыбке, наблюдая, как я сажусь в машину.
– Мамкин! Ты, я смотрю, веселая?
– Не груби маме, – улыбаюсь я в ответ и тянусь поцеловать своего такого взрослого, бородатого сына. – Опять отрастил? Лохматый такой…
– Это не спецом, мамкин, – оправдывается он, проводя по отросшей шевелюре ладонью и еще больше взлохмачивая. Я тут же принимаюсь укладывать длинные волосы в легкое подобие прически и с удовольствием и гордостью думаю, что даже такая небрежность моему мальчику на пользу. Хорош, засранец, права Верка. И не дурак. И работящий. И добрый. И веселый. Хороший сын у меня получился, несмотря ни на что.
Пробирает на слезу, и я тянусь к Димасику, целую его в колючую щеку.
Он замирает, словно норовистый рысак под ладонями хозяйки. И глазами, наверно, так же напряженно ведет.
– Мамкин… Ты чего? – хрипит он, неловко обнимая меня в ответ, – что-то случилось? Тебя обидели?
Ладони его на моих плечах каменеют, а голос грубеет.
Димке сама мысль о том, что меня кто-то может расстроить или обидеть, ненавистна. Еще с маленького самого возраста, когда этот кнопик бестрашно заступался за меня на детской площадке, вовсю размахивая игрушечным совочком…
Перед глазами встает эта картинка из прошлого: мой мелкий, с насупленными бровями и зажатым в кулачке совочком, его звонкий гневный голосок:
– Это моя мама! Не подходи!
Мне тогда, кажется, соседский мальчик песком в лицо угодил… Случайно. И Димасик так разозлился, что мальчику пришлось бы несладко, если б я вовремя не увела своего ревнивого господина с площадки.
И с тех пор ничего не поменялось, кстати…
– Да нет, что ты… – вздыхаю я, – просто захотелось тебя поцеловать… Может мама поцеловать сына просто так, а?
– Может… – неуверенно кивает он, но смотрит все равно настороженно, – точно все окей, мамкин?
– Да конечно! – стараясь придать голосу как можно больше уверенности, говорю я, – поехали уже? Я что-то устала…
– Ну да, мам Вера, наверно, наливкой угощала…
– И не только…
– Ну все, поехали.
Мы выезжаем из двора, напрявляясь к моему дому. Разговариваем по пути, смеемся, и к тому моменту, когда машина подруливает к подъезду, я уже вполне прихожу в себя, становясь прежней, ироничной и с оптимизмом смотрящей вперед.
В конце концов, чего разнюнилась-то? У меня такой сын офигенный! У меня лучшая подруга – бомба просто! Своя квартира, свое дело, постоянный доход! Я молодая еще, красивая даже. Да многие о таком комбо только мечтают! А у меня это все есть!
– Ну слава богу, – улыбается Димасик, – моя мамкин вернулась! А то какая-то расстроенная девушка в машину ко мне села! Точно тебя никто не рассторил?
– Нет, – настаиваю я на своем, – просто настроение такое было… Лиричное.
– Ты с лирикой давай завязывай, – заявляет мне Димас, – ну ее нафиг.
Его телефон вибрирует, и сын берет турбку:
– Да, Серый!
Я замолкаю и с какой-то болезненной жадностью смотрю на сына, разговаривающего с Матвеем.
– Ага… Да сейчас, да. А девчонки уже подошли? Ты давай, чтоб не как в прошлый раз, мне оставь!
Димас прощается с Матвеем, затем со мной.
