Мы с Валеркой поняли друг друга без слов. Если упустить это благословенное время, то потом не будет вообще никаких шансов закончить проклятый шкаф. Так что весь перерыв мы не разгибали спины, и к 14-00 посреди лаборатории уже возвышалось некое сооружение, по своим очертаниям напоминающее поставленную на попа кровать. Кривой, кособокий, он держался! Остальное можно было отрегулировать всевозможными стяжками, и с чувством выполненного долга мы отправились в буфет. Валерка как обычно уплел тройную порцию. Про таких, как он говорят, что его легче одеть, чем прокормить. А я лениво поковырялась в салатике. По-прежнему кусок не лез в горло.
Когда мы вернулись в лабораторию, все уже успели обсудить наш шедевр, и поэтому нам почти не мешали. То есть советовали изредка и по одному, а не все сразу, вися над душой, как это было раньше. Наверное, тоже подобрели после обеда.
Вопреки всем мрачным прогнозам и ожиданиям, спустя некоторое время мы все-таки закончили работу, а к моменту вечернего чая шкаф уже был не только установлен на место, но и заполнен всяким жизненно необходимым хламом. Валерка без всякой рисовки утирал пот со лба, его рубашку можно было выжимать, а я с несчастным видом дула на свои стертые ладошки.
Тут кому-то, скорее всего Сержу, пришла в голову светлая мысль. Такое событие! Все вместе, коллективными усилиями, боролись за благоустройство родной лаборатории. В общем, шкаф следует обмыть. Непременно. Это предложение было подхвачено всеми с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Тем более, что отсутствовал главный трезвенник — Барбосс. И тут же начался процесс.
Дело в том, что если самым замечательным открытием нашей лаборатории было установление различий между пепси-колой и кока-колой, то самым выдающимся изобретением стал Коктейль №209. Правда, тоже не отмеченный авторским свидетельством и какими-либо официальными наградами.
Рецепт приготовления сего коктейля был чрезвычайно прост. 96-й спирт, который был в изобилии, разбавлялся дистиллированной водой в пропорции 2:3. При отсутствии дистиллированной воды допускалось использование самой обычной, из-под крана. «Для скусу» добавлялся сироп «Мандариновый золотистый», который всегда был в наличии в нашем институтском буфете. Как известно, при размешивании спирта с водой идет значительное выделение тепла, и напиток требует охлаждения. Самый цимус этого коктейля, названного в честь номера комнаты нашей лаборатории, состоял именно в охлаждении. Жидкий азот добавлялся не в общую посудину, а каждому в чашечку, порционно. И полагалось пить его, когда он еще «дымился».
Поскольку с закуской возникла некоторая напряженка, то был совершен набег на буфет и куплено то, что имелось в наличии в этот довольно поздний час: сельдь «Иваси» пряного посола и пара пачек печенья «Василек». Я подумала, что, может быть, впоследствии такая закуска будет считаться самой изысканной и соответствующей этому напитку.
При первой же возможности я постаралась удрать. Во-первых, не могла же я предстать пред светлые очи Сережиных родителей будучи слегка навеселе, а во-вторых, крепкие напитки не очень-то мне по душе, а тем более суррогатные. К тому же я всегда считала, что в извращениях надо знать меру, а селедка с печеньем — это уже слишком.
На автобусной остановке я увидела Колю, чему немало обрадовалась. Ехать нам в одну сторону, он живет где-то совсем неподалеку от меня, только не знаю точно, где. Мы ни разу еще вместе не возвращались с работы, потому что я каждый раз убегала либо на тренировку, либо на встречу с Сережей.
— Привет! Как дела? Закончил уже точить свои трубочки? — поинтересовалась я.
— Какое там! Такие твердые, что ничего не получается. Даже у одной краешек сломал. Представляешь, как шеф буйствовал?
— А как там Анна? Больше не кормил ее корундом?
— Ей того раза хватило. Теперь каждую чашку проверяет. Даже ситечко из дому принесла, чтобы чай процеживать, — улыбался Коля.
Тут подошел наш автобус. Даже странно, почти совершенно пустой. Повезло! Мы уселись поудобнее и продолжили разговор.
— Я теперь у Анны — враг номер два. После Кренделя, разумеется. Наверное, никогда мне не простит кардиналов с толчеными изумрудами.
— Да, странная она у нас несколько. Если не сказать больше. Не от мира сего. Шуток она не понимает вообще. И откуда такое чудо взялось?
