Наконец мы вместе с еще двумя парами вошли в заветный кабинетик, и хмурая тетка метнула нам какие-то бумажки для заполнения. Нужно было уплатить пошлину — 5 рублей.
Так забавно выглядел один незадачливый женишок, у которого не оказалось этой суммы. Маленькие поросячьи глазки на его пухлой физиономии смотрели совершенно растерянно. Вместе со своей невестой он отошел в уголок, надеясь по-видимому терпеливо высидеть заветную патеру, а у хмурой тетки так и не поднялась рука указать ему на дверь.
Через каких-то часа полтора или два мы выбрались на свежий воздух. Как говорится, тили-тили-тесто, жених и невеста.
С этого дня все закрутилось совершенно по сумасшедшему. Я уже сама не знала, куда я бегу и что делаю. Спустя некоторое время наше ожидание сказки нам самим уже казалось глупым и наивным. Оказывается, свадьба не происходит сама по себе, как наступление весны. Это мероприятие нужно долго и тщательно готовить. Или плюнуть на все, заскочить в ЗАГС, а потом немножко покутить в компании друзей. Надо сказать, этот вариант устраивал нас с Сереже максимально, но обе пары родителей были категорически против. Для поддержания собственного имиджа среди многочисленных родственников требовалась свадьба по полной программе, со всеми присущими ей атрибутами.
Хорошо еще, хоть никто не заставлял меня напяливать на голову эту гардину, называемую фатой. По моему разумению, эта деталь призвана исключительно для того, чтобы гостей не шокировал внешний вид невесты, а жених, взглянув, не упал в обморок в самый ответственный момент. Потому что когда кричат «Горько!» можно ведь и глаза закрыть. А все остальное время незачем портить себе аппетит. Я, конечно, далеко не красавица, но все ж таки не настолько страшненькая!
Радовало также, что никто не настаивал на таком непременном атрибуте события, как дурацкая кукла на капоте машины. Надо сказать, наблюдала я как-то совершенно бесподобную картинку. Очередная делегация молодоженов и сопровождающих лиц прибыла на площадь Победы, оставив машины неподалеку. На капоте одной из них как раз красовалась именно такая кукла, в подвенечном наряде с фатой. Только, похоже, прикреплена она была плохо, за время поездки съехала и в настоящее время лежала на спине. К ясному небу задрались раскоряченные ноги, а подол платья встречный ветерок задрал прямо на глупую пластиковую физиономию. Ничего более пошлого я в жизни не видела!
Ладно, кукла куклой, надо было думать о том, что мне одеть-обуть! Требовалось ведь соответствовать!
Естественно, приличных белых туфель у меня не было. Как, впрочем, и каких-нибудь других для продолжения праздника на второй день. А разбитые кроссовки, моя любимая обувь, для этого слабо подходили. Хотя, говорят, был у нас в Минске случай на самой заре кроссовочной моды, когда одна невеста гордо шествовала к памятнику Победы в белом платье с фатой и в кроссовках «Адидас» московского производства. Когда у нее спросили, чем обусловлен сей странный выбор, она ответила с явным недоумением: «Так они же красивые! Поэтому и называются «красовки». Нет, при всей моей любви к этому виду обуви, я считаю, что марш Мендельсона лучше слушать в чем-нибудь более изящном.
Только где ее взять, эту изящную обувь? А в идеале еще и такую, чтобы не было мучительно больно во время всей торжественной церемонии и последующего банкета? Достать что-либо подобное без невероятного блата было практически невозможно. А с блатом дело обстояло еще хуже, чем с туфлями. Лучиком надежды были только талоны в салон «Счастье», которые мы с Сережей получили, подав заявление в ЗАГС. Достойная компенсация за пятирублевую пошлину.
А еще же платье, а еще же какой-то веник или венок надо в голову воткнуть, изобразив из ежика клумбу. А костюм, туфли и рубашка для Сережи! После первых двух недель беготни в нашем активе из его туалетов был в наличии только галстук.
А кафе, в котором должно быть уютно, дешево и сердито. Хорошо хоть, что решение самой главной проблемы — поиска и закупки спиртного с выстаиванием бесконечных очередей — взял на себя папуля. Ко всему прочему родители, будучи людьми трезвомыслящими и лишенными всяческих иллюзий, здраво рассудили, что по ритму жизни парочка молодых слегка чокнутых физиков будет слабо сочетаться с пожилыми степенными пенсионерами, и решили разменять квартиру.
При этом никто не освобождал меня и от служебных обязанностей. А их, этих обязанностей, вдруг сделалась огромная куча. Комлев не ограничился моим литобзором, ему понадобились конкретные исследования в различных режимах работы. При этом остальные тоже были заняты своими кусками этого договора, а единственный человек, которого я могла бы припахать, Олежка, как назло закончил преддипломную практику и сейчас лениво пописывал диплом, сидя в библиотеке и лишь изредка наведываясь в лабораторию.
