Другая жизнь полностью

Долготерпение никогда не входило в число папиных достоинств, но отчего-то ожидание, пока четыре дамы освободят очередную лунку на поле для гольфа, окончательно его подкосило. Началось все с того, что он начал картинно вздыхать и фыркать, скрестив на груди руки и выпятив подбородок. Роль злодея из пантомимы он сыграл бы блестяще.

Мы с Сэлом отвернулись. Несмотря на юный возраст, наш внутренний радар, подсказывающий, что можно делать на людях, а чего нельзя, был настроен куда более тонко, чем папин. Ожидание нас нисколько не смущало. Мы прождали бы хоть целую вечность, если б это только помогло избежать того, что вскоре произошло.

Одна из дам заметила папины недовольные вздохи, что-то прошептала своим спутницам, и все обернулись к нам. Послышался смех и приглушенные голоса, а потом дамы продолжили игру. Папино лицо сделалось пунцовым.

Он прочистил горло.

Когда это не возымело никакого эффекта, папа вскинул руки в картинном изумлении и воскликнул:

– Нет, это ж надо!

– Они скоро уже закончат, – тихо заметил Сэл.

– Что-что?

– Подожди немного, они сейчас закончат.

– Безобразие какое! – продолжил папа, не опуская вскинутых рук. – А я ведь так и знал, что не стоит пускать женщин в клуб! Я знал, что они от него камня на камне не оставят!

– А в чем, собственно, проблема? – поинтересовалась одна из дам, уперев руку в бок.

– Проблема? – покачав головой, спросил папа. – Да в том, что вы, дамочки, стоите-пердите тут вместо того, чтобы в гольф играть, а мы с сыновьями, между прочим, ждем своей очереди! Вот в чем проблема, золотце.

Внутри у меня что-то умерло.

– Мы за минуту управимся, солнышко, – крикнула женщина в ответ и зашагала к мячу. По пути она кивнула своим спутницам.

– Это уж вряд ли, с такой-то бездарной игрой, – ответил папа, сложив ладони рупором, чтобы его лучше было слышно. – Руки прижмите к груди!

– Господи ты боже, – прошептал я.

– Оставь их в покое, – тихо сказал Сэл.

– Оставлю, когда слушать начнут, – ответил папа, не сводя глаз с женщин. – Ну же! Вам что, ужин готовить не надо? – спросил он и улыбнулся собственной шутке.

Сделав последний удар, дамы покинули лунку и направились к грину, а одна из женщин показала папе средний палец.

Он снисходительно махнул рукой и зашагал к подставке для мяча, торчавшей в земле.

– Давайте уже, проваливайте.

Я пошел за ним, а Сэл остался стоять на месте.

Папа положил мячик на подставку и выпрямился, дожидаясь, пока дамы уйдут с грина. А Сэл стремительно зашагал к нам. Клюшку, нужную мне для удара, он держал в руках, но по его взгляду я сразу понял, что отдавать ее он не намерен.

– Ты что, совсем без этого не можешь, а? – крикнул он папе.

– Без чего?

– Без цирка, который ты каждый раз устраиваешь, – гневно воскликнул он. – Вечно-то тебе надо полить людей дерьмом. Что с тобой не так, а?

– За языком следи и за тоном своим, – угрожающе сказал папа.

– А с какой стати? Ты вот говоришь все, что душе угодно. Может, хоть мне удастся тебя унизить так же, как ты унижаешь всех кругом. Наконец-то получишь по заслугам.

– Не смей так со мной разговаривать, Сальваторе. Ты об этом еще пожалеешь.

– Да подумаешь, – огрызнулся Сэл. – До тебя никак не достучаться. Даже пуля и та бы вряд ли пробилась в твою черепушку. Ты каменный. Каменный, черт бы тебя побрал.

Папа сощурился. В его взгляде полыхала неподдельная, ослепительная ненависть. Я открыл рот, но так и не нашел что сказать.

– Вот хотя бы сегодня ты мог спросить, чем бы нам хотелось заняться, раз уж мы собрались куда-нибудь съездить вместе, но нет – ты привез нас сюда, потому что тебе это все интересно, у тебя получается, и ты никак не мог упустить возможность выпендриться! Хочешь узнать, что я думаю об этом твоем хваленом гольфе?

– Нет, не хочу, – ответил папа.

– Сэл…

– А вот что я думаю, – сказал он, вскинув клюшку. Он крепко сжал рукоять, будто намереваясь сделать удар, потом высоко поднял ее над головой и со всей силы ударил о землю, взметнув комья грязи. – Главное тут – не позиция, – брызжа слюной, процедил он и снова ударил о землю, – а позерство.

Папа обернулся на женщин, которые замерли поодаль, наблюдая эту картину. Его всего трясло от смущения и гнева.

Сэл швырнул клюшку в сторону и сжал кулаки.

– Ну почему это был не ты? – крикнул он папе надтреснутым голосом. – Почему не ты?

А потом он бросился бежать. И бежал долго, долго, долго.

Комната пульсировала телами, дергающимися и извивающимися под мелодию в стиле техно. Стараясь держаться у стенки, я обошел комнату, всматриваясь в окутанные полумраком лица, одновременно боясь и надеясь найти то, за чем я и пришел.

Дэз заказал нам выпить. Я закурил и прислонился спиной к барной стойке.

Долго ждать не пришлось.

Я заметил ее в самом центре толпы пришедших в клуб отдохнуть после работы; она танцевала и пела вместе со всеми. Они кружились, хохотали и что-то кричали друг другу на ухо, высоко вскинув руки с бутылками и то и дело поднося к губам трубочки, чтобы сделать глоток.