Стольников бросился туда, где зияла рваной пастью дыра от двери. Проем дымился, но огня видно не было. А все, кто мог стрелять, корчились от боли внутри куба заводоуправления.
Хрустя стеклом, Стольников метнулся в дверной проем, но пробежать успел не больше тридцати метров. Кто-то бросился на него из-за поворота, он упал, еще успев поморщиться от страшной боли в затылке, и потерял сознание…
Он очнулся от той же боли. Только вокруг не было слышно ни шума механизмов, ни гула вентиляции, ни взрывов, которые раздались за секунду до его падения. Он лежал на полу в полной тишине. Пол дощатый, воздух — свежий, пахнет деревом и травой.
С трудом оторвавшись от пола, Стольников сел и вытянул ноги. Перед ним на полу, поджав ноги, сидел Алхоев, комната была заполнена его людьми, которые, впрочем, не обращали на капитана никакого внимания.
— А может, мне тебя кончить? — рука Алхоева двинулась к рукоятке пистолета за ремнем, и глаза его сузились до щелок.
В тот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Дага. Тяжелое дыхание срывалось с губ его, лоб был покрыт испариной. Через секунду стало ясно, почему он так взволнован.
— Магомед, беда! «Федералы» дом обложили!
«Какие федералы? — напрягся Стольников. — Где я?»
— Что? — полевой командир машинально бросил взгляд в сторону Стольникова. Сообразив, что тот здесь ни при чем, схватил его за плечо и поволок двери. — Людей в окна!
Более глупого распоряжения капитан не слышал. Ситуацию новой не назовешь — сколько раз приходилось ему, офицеру-разведчику, оказываться в окруженном доме. Не было времени вспоминать, но сейчас, торопясь по лестнице вниз между Алхоевым и Дагой, которому было приказано охранять ценного пленника, Саша мог припомнить три случая — один под Бамутом и два в Дача-Борзой, когда выводил свою группу из осажденных объектов, придерживаясь главного правила: прорываться из окружения можно лишь в том случае, когда противник не осведомлен о наличии твоих сил и средств.
— Стрелять по неверным! — орал приготовившимся к отражению атаки русских Дага. Он бегал из комнаты в комнату, лично проверяя исполнение собственных, только что прозвучавших команд. — Вокруг «зеленка» — эти суки как за стеной! Стрелять длинными очередями, веером, из всех окон!
Стольников под его приглядом вынужден был ходить следом и участвовать в этом самоубийстве.
— Алхоев, что происходит? — спросил Саша. — Где я?
— Ты уничтожил завод, скотина!
— Правда?
— Мы в трех километрах от бункера, в доме, который я минуту назад считал безопасным! А теперь его окружает ФСБ!
— Какая ФСБ?
— Ну не местная же! Оттуда!
— Оттуда? — повторил Стольников. — Как здесь оказались федералы?
— Так же, как и ты, сволочь!..
— Костычев?
Вместо ответа Алхоев размахнулся и пнул его в лицо. В глазах капитана полыхнул огонь, он откинулся и снова ударился головой, на этот раз о стену.
Костычев… Как-то незаметно вышло так, что он превратился во врага Стольникова. Со своими обязанностями и преданностью делу, смысл которого Саша никак не мог уловить. Казалось бы, все просто без объяснений — подполковник ФСБ, заместитель начальника Управления по Северному Кавказу Костычев обязан был помогать Стольникову прийти в себя после выхода из лабиринта, организовать взаимодействие и спешить на выручку тем, кто остался в крепости. Но с первых же часов возвращения капитана Костычев дал понять, что Стольников для него — враг. Враг, который ищет возможности нанести удар.
— Как мог оказаться здесь Костычев?! — вскричал Саша, сплевывая кровь и пытаясь сесть. — В Эту Чечню можно войти только с навигатором!
— Я же говорил тебе, Стольников, что ты не понимаешь, куда вляпался!
Капитан пытался собраться и заставить работать мозги. После удара в голове шумело, скула и затылок разламывались от боли, но понимать простые вещи Саша был еще в состоянии.
— Алхоев! Один навигатор был у тебя, с него сняли копию, и эта копия — у меня! Я ручаюсь за то, что в бригаде ни тот, ни другой не оказывались в руках ФСБ! Тогда откуда навигатор у Костычева, и почему он без труда, по моим следам, завел в этот район спецназ?!
— Ты идиот, Стольников, ты самый настоящий идиот! — воскликнул Алхоев. — Подумай еще!
Костычев и его помощник Мякишев появлялись в бригаде часто, чтобы не сказать — жили в ней. И никогда ранее ФСБ в их лицах не проявляла такого жгучего интереса к персоне командира разведвзвода. Но стоило Стольникову войти в Эту Чечню и выйти из нее с навигатором, как он стал «объектом номер один» в их повседневной деятельности. Арест в Ханкале, содержание под стражей в госпитале, активный поиск его в бригаде после побега…
Стольников с изумлением уставился в пол. Люди Алхоева беспрепятственно проникают на территорию бригады, а ФСБ интересуется этими событиями вяло, да чего скрывать — вообще не интересуется! Зато преследует, ломая ноги-головы, ни в чем не повинного капитана-разведчика! Он нужен ФСБ живым или мертвым!
Саша поднял взгляд на Алхоева. Тот, казалось, потерял к капитану всякий интерес. Это понятно — Стольников сейчас в его полной власти.
Алхоев связан с Костычевым?
