— Стало быть, никогда, — ответил он, гневно сверкая глазами. — Можешь начинать искать корабль, который отвезет тебя в Элладу, Ахиллес.
— Запомни этот твит, — сказал я.
Разумеется, на самом деле я сказал просто «посмотрим», но почему-то был уверен, что АФС обязательно переиначит мои слова и решил сделать это первым.
— Зря ты это затеял, — сказал Одиссей. — Наш царь царей тот еще лидер, но он злопамятный, и я уверен, что он тебе этого не простит.
— Он уже отнял у меня добычу, так чего же еще? — лениво спросил я.
Мы лежали на склоне небольшого холма, в тени раскидистого дерева, и вокруг нас расположились воины Итаки, сегодня пребывающие в резерве. А там, на великой равнине перед городом, в очередной схватке сходились армии ахейцев и троянцев, и где-то там был дрожащий от ярости Диомед, решивший выместить свою злость на враге.
— Насколько я знаю нашего предводителя, он на этом не остановится, — сказал Одиссей. — Ты поступил опрометчиво.
— Ты тоже считаешь, что я не должен был позволять Гектору уйти, и теперь из-за этого нам не выиграть войну?
— Видят боги, я не хочу выигрывать эту войну, — сказал Одиссей. — Я просто хочу, чтобы она побыстрее закончилась хоть как-нибудь. Мне нет дела до Трои и добычи, которую мы можем там взять. Я хочу домой, на Итаку, к жене и сыну, к свежему сыру и молодому вину. Я и так уже слишком долго сижу здесь, под этими стенами, и я боюсь, что из-за твоего сегодняшнего решения мне придётся еще здесь посидеть. Но я готов с этим смириться, если ты ответишь мне на один вопрос.
— Спрашивай, — сказал я, срывая травинку и задумчиво начиная ее жевать.
— Ты возник буквально из ниоткуда, пылая желанием разрушить Трою и бросив вызов самому Гектору на поле боя, где тысячи героев и обычных людей убивали друг друга, — сказал Одиссей. — А сегодня, когда у тебя была возможность сразиться с Гектором без помех, ты не стал с ним биться и просто позволил ему не бежать, но отступить. Что изменилось?
Там, на равнине, отступивший утром Гектор вел свои войска в бой, успешно тесня воинов Агамемнона, но я не испытывал и капли сомнений в своем решении. Откровенно говоря, мои симпатии в этом конфликте всегда были на стороне обороняющихся, и после сегодняшнего разговора с Гектором я решил позволить хронодиверсантам выиграть эту битву.
Разумеется, это не означало, что я был согласен позволить им выиграть всю войну.
Но местная схватка… наверное, мне с самого начала не стоило в нее ввязываться. Для того, чтобы вести бой на чужой территории, где противник успел окопаться и построить несколько линий защитных сооружений, нужно обладать подавляющей огневой мощью, которой у меня не было.
Глупо пытаться выиграть в игре по чужим правилам. Лучше всего — попытаться навязать противнику свои.
Конечно, ничего из вышеизложенного сообщить Одиссею в качестве ответа я не мог, да и он вряд ли бы меня понял, даже если бы я попытался.
— Гектор рассказал мне, ради чего он сражается, — сказал я. — И я решил, мне нужно какое-то время, чтобы разобраться, ради чего сражаюсь я сам.
Ответ лежал не здесь. Он находился в будущем.
— Что ж, по крайней мере, ты перестал вести себя, как герой, — сказал Одиссей, и, наверное, в его устах это было настоящим комплиментом.
— Почему ты так не любишь героев?
— Потому что здесь им не место. Герой должен быть один. Совершать подвиги, защищать людей, сражать чудовищ, бороться с богами. О героях слагают песни, их имена остаются в веках… — Одиссей сплюнул на сухую землю. — На войне герои не нужны. На войне нужны воины, которых ведет нечто большее, чем желание, чтобы о них сложили песни и их имена остались в веках. Спроси у людей, ради чего мы тут уже десяток лет сражаемся, и больше половины не сможет тебе ответить.
— Ну а ты сам ради чего? — спросил я.
— Я здесь, потому что когда-то я присягнул Агамемнону, — сказал Одиссей. — И если бы я тогда этого не сделал, то его войска разорили бы мой остров. У меня не было выбора тогда, как нет его и сейчас. А ты… ты ведь на самом деле можешь уйти, Ахиллес.
— У меня нет корабля.
— Здесь постоянно бывают корабли контрабандистов, — сказал Одиссей. — Даже если тебе нечем будет заплатить капитану, ты можешь просто наняться в его команду и отработать путь домой.
— Контрабандисты так легко берут дезертиров? — спросил я.
— Они не задают вопросов, — сказал Одиссей. — Немногие бегут с этой войны, кто-то боится гнева царей, кто-то мечтает о своей доле несметных богатств, хранящихся за стенами Трои, кто-то просто герой… Если человек решил покинуть военный лагерь, значит, у него есть для этого веские причины.
— Разумно, — сказал я.
— Но ты не воспользуешься моим советом, — сказал Одиссей.
— Я задержусь здесь еще на пару дней, — сказал я. — А там уж посмотрим.
Как говорил мой старик-отец, стабильность — это признак отсутствия роста.
