После разминки играли в баскетбол. Витёк с убойных позиций трижды промазал по кольцу, и Осич поставил его в защиту, припечатав командой: «Стой и поднимай руки, когда бросают. Мяча от греха подальше лучше лишний раз не касайся».
На следующем уроке играли в мини-футбол.
И Витёк через пару минут игры перекочевал всё в ту же защиту.
При этом Осич поинтересовался, сможет ли Витька отличить мяч от ноги.
Защитник угрюмо промолчал.
Потом был волейбол.
И Витька уже начал осваиваться на защитных рубежах, как вдруг…
– После ноябрьских – снаряды! – объявил Осич перед праздником и глаза его засияли.
Физрук был блестящим гимнастом. Рассказывали, что он служил в спецвойсках, потом окончил институт и начал спортивную карьеру, но получил травму и таким образом попал сюда.
На праздниках Витька был столь невесел, что мама дважды заставляла его мерить температуру. Отец отправил укладывать дрова. А старший брат посоветовал завести девушку.
Дрова были уложены. Температура в норме. А девушки в сторону Витька, прямо скажем, не блещущего ни красотой, ни какими-то способностями смотрели, если только из любопытства, с которым дети созерцают в зоологических садах цапель и павианов.
Первый после праздников день не стал для Витьки судным. Урока как такового не было. Мальчишки затаскивали в спортзал инвентарь, а Осич что-то там прикручивал, привинчивал, прикреплял к петлям, вколоченным в пол.
– Маты! – орал Осич. – Двадцать разделить на четыре и распределить между снарядами.
Снарядами были: конь, козёл, стойки для прыжков в высоту. И турник.
Прошло ещё три дня.
И вот настал урок, на котором после переклички Осич объявил, что начинается…
Этого слова, которое Даль предлагал заменить на «ловкосилие», Витька предпочёл бы не слышать никогда.
– Сегодня мы будем прыгать через козла и через коня, – возвестил между тем Осич.
Через козла прыгали для разминки. Впрочем, уже здесь Витёк убедился, что в своей гимнастической бесталанности не одинок. Рыжий парень из параллельной группы затоптался у мостика дольше положенного и, оттолкнувшись, врезался в козла той самой частью тела, которая в мужском варианте символизирует собой в том числе и упрямство. В том числе и козлиное.
– О вкусах не спорят, – буркнул при этом Осич и выкрикнул по списку фамилию Витька.
Над рыжим смеялся и Витька, но уже через пять минут всё той же частью тела, что и рыжий, проехался вдоль коня, увы, не живого и, ура, не стального.
Осич неожиданно разозлился и скинул тонкую олимпийку.
– Оба-на, – пронеслось в младшей группе.
Полутораметровый физрук мигом превратился в бугристого и жилистого атлета.
– Вот!
Осич легко оттолкнулся от мостика ногами, от середины коня руками и мягко приземлился на мат.
– Или вот. Для начинающих…
На этот раз Осич оттолкнулся руками от коня два раза.
Потом повернулся к Витьку:
– Повтори.
Это был, наверное, худший прыжок за всю историю гимнастики и кавалерии, но через коня Витёк перескочил.
– Дело, – кивнул Осич и выкрикнул по списку следующего.
На коне из-за рыжего застряли и провели остаток урока.
«Дальше – турник или прыжки?» – лихорадочно думал Витька, словно это что-то существенно меняло.
Дальше были прыжки.
Для начала Осич поставил смехотворную высоту, которую и девочки в бывшем классе Витьки, бывало, перепрыгивали. Витька же, с его оглоблями, высоту эту просто перешагнул, за что неожиданно получил от Осича втык.
– Прыгать. И прыгать, как я сказал. Иначе через пять сантиметров опять будешь закалять…
И Осич кивнул туда, где после коня ещё побаливало.
Витька пожал плечами и прыгнул. Да все прыгнули.
Физрук поставил планку на пять сантиметров выше. И снова прыгнули все. Только рыжий спёкся.
Осич очередной раз всё усложнил.
На этот раз через планку улетела где-то половина. Другая половина улетела вместе с планкой.
Гимнаст не унимался.
Новую высоту, кроме Витька, взяли ещё трое.
Следующий барьер перемахнул только он.
– А ну-ка… – задумал что-то Осич.
Но тут прозвенел звонок.
– Виктор, подойди сюда, – скомандовал физрук.
– Дело такое, – продолжил он через минуту. – Завтра в училище соревнования по прыжкам в высоту. Надо бы от младшей группы представителя. Ты как?
Витька потерял дар речи. Но ответа и не требовалось. Физрук уже вносил его в какой-то список, достав из кармана маленькую записную книжку.
– В пятнадцать тридцать чтобы был как штык. Надо будет с уроков раньше уйти, уйдёшь, на меня сошлёшься. Соревнования в четыре. Полчаса на разминку и пробные прыжки. Больше метра десяти на разминке не прыгай. Всё.
Не прощаясь, Осич отправился в тренерскую.
Далее ощущение реальности покинуло Витька. И в себя он пришёл, по сути, только после соревнований, которые запомнил на всю жизнь.
Девчонки, сидящие вдоль стен спортзала на скамейках.
Вальяжные старшаки в модных спортивных костюмах, с видом звёзд разминающиеся в центре зала. И он сам. Долговязый, нескладный, в смешных серых трико с тонкими белыми лампасами и спрятанными в дешёвеньких кедах резиночками. В белой отцовской майке из числа тех, которые можно увидеть только в старых фильмах про деревню.
