Саша сел на кровати, и, отдуваясь, посмотрел на занавеси на окне, подсвеченные ночным фонарём, который горел напротив его дома. "Не-ет, всё, это последний раз", подумал он, мысленно обращаясь к самому себе. "Никогда, слышишь, никогда больше не кури во время выпивки... И вообще больше не кури."
Он давно заметил странную особенность своего организма: если выпивать и при этом курить, как поступают многие даже мало курящие люди, то у него почему-то обязательно среди ночи закладывает нос, а дыхание открытым ртом, естественно, приводит к тому, что в глотке пересыхает. Просыпаешься с ощущением, что в рот тебе насыпали песка, а слюнные железы удалили напрочь. Да ещё и голова болит.
Нашарив ногой тапочки, Саша, периодически касаясь стен для выбора реперных точек, нетвёрдой походкой направился на кухню. Он не стал включать свет и хотел пройти к холодильнику, но у самого стола споткнулся о батарею пустых бутылок, которые, пользуясь темнотой, с радостным звоном бросились врассыпную.
Окно кухни в его квартире выходило во двор, где фонари не горели, а слабый циферблат электронных часов не давал света для ориентировки, особенно, если ещё и глаза-то толком не продрал.
Саша выругался и нашарил рукой выключатель. От света веки вообще сжались сами собой. Напильник языка метался во рту, как жало ядовитой змеи в поисках жертвы. Саша машинально попытался проглотить слюну, которой не было, но мягкое нёбо приварилось к гортани и с места не двигалось.
В ярком свете он также на ощупь открыл дверцу холодильника и вытащил холодную бутылку с минеральной водой. Если бы он попытался заначить бутылку пива, то она бы не уцелела: Серёга по кличке Штирлиц всё равно выискал бы эту последнюю и опорожнил её. Серёга, по его собственному выражению, пил "как лев". То есть, всё, что есть и что содержит хоть какой-то процент алкоголя.
Ледяная влага блаженной струёй хлынула на растрескавшийся такыр пустыни, в которую превратилось его горло, неся жизнь и распускающиеся бутоны цветов. Спазматические глотки булькающим эхом отзывались в ночной тишине.
Наконец, блаженно отдуваясь, Александр оторвался от пластикового горлышка и, поставив бутыль на стол, потёр ладонями потное лицо и лоб.
Часы показывали 03:53.
Чёрт, где-то был растворимый "Солпадеин". Александр протопал к пока ещё не обустроенному кухонному шкафчику и нашёл в пластиковой коробке несколько таблеток. Разорвав упаковку, он налил в стакан холодной минералки и прямо туда бросил две таблетки. Пузырчатые гейзеры стали подбрасывать высоко в воздух микроскопические частицы парацетамола, покрывая скатерть белёсым налётом, и Саша накрыл стакан рукой. Когда таблетки растворились, он слизал налёт с ладони и жадными глотками выпил лекарство.
Сколько же он спал, получается? Всего часа три. Друзья разошлись уже за полночь, он только побросал грязные тарелки в раковину, составил бутылки на кухню - и повалился в постель.
Щербаков подошёл к окну и посмотрел в темноту. Да, уже сентябрь, а такая жара на улице - даже через открытую форточку не чувствовалось дуновения прохлады.
Что же делать - завалиться снова спать или сесть поработать? Вот ведь и выпил то совсем немного, но зря добавлял водки и курил. Штирлиц, если хотел, пусть бы пил водку, а я зря это сделал, подумал Саша.
Вообще-то если сейчас снова бухнуться в постель, то проспишь допоздна и встанешь совершенно разбитый. А ежели сейчас умыться, принять прохладный душик, выпить чашку горячего кофе и сесть за работу, то часам к 12 дня он сможет такого наворотить, что потом всю неделю можно будет валять дурака. Хотя нет, дурака валять - это неверное решение. Ему всё равно надо зарабатывать деньги на нормальный ремонт квартиры, но, значит, он заработает больше. "А много я, всё-таки, успел за неполный год", подумал Саша.
Десять месяцев назад он ушёл из экспертной службы районного отдела внутренних дел, где проработал с момента окончания института. Сашу устроил туда отец, довольно крупный в городе милицейский чин - хотел, чтобы сын работал в той же системе, хоть и гражданским человеком. Понятно, что большой зарплаты там не было, но семья ни в чём не нуждалась, и Сашин папа считал, что сын, живя на всём готовом, должен думать о карьере и профессиональном росте.
Хотя при всём при том папа у Саши был вполне строгих взглядов. Например, он не жаловал сына доступом к личному автомобилю, хотя доходы отца вполне позволяли купить ещё одну машину.
- Женишься, например, на порядочной девушке - куплю, - заявил как-то отце, - а чтобы всяких проституток возить, да с дружками кататься - уволь!
К этому времени Саша, довольно приличный программист, понял, что в современной жизни с её спросом на софт и прочие услуги высоких технологий он вполне может зарабатывать сам. Через два года после окончания института он, подрабатывая в свободное от основной работы время, смог, особо себе не отказывая в пиве и прочих подобных удовольствиях, купить вполне приличную подержанную "восьмёрку", чем несказанно удивил, и, что ему было поразительно, расстроил отца.
