Я не знаю, как объяснить это Маше. И всем тем, кто приносил вещи и собирается прийти сюда завтра. Не понимаю, как все могло настолько непоправимо испортиться с тех пор, как Маша вышла из вагончика минут двадцать тому назад.
Я пишу ей: «Все отменяется». Стираю и снова пишу: «Все отменяется». Сейчас я приеду домой, выпью настойки из тетиных запасов и лягу спать. А завтра просплю до обеда, выпью еще настойки и снова засну. Мой номер телефона был на объявлении. Если кто-то напишет с вопросами, принесу свои извинения. Вряд ли таких окажется много. Кому это вообще нужно…
Маша перезванивает мне, когда я стою на остановке. Только теперь я замечаю, что стою на остановке.
– Что у тебя там произошло? – спрашивает она страшным голосом.
– Джон, – выжимаю я из сдавленного горла. К счастью, большего ей и не нужно.
– В «Печатную» приехать сможешь?
– Угу.
– Давай, мы с Саввой тебя ждем. И это… Дыши, ладно?
В салоне автобуса я одна. За окном темень. Не понимаю, где мы едем, поэтому отсчитываю остановки. От колледжа до «Печатной» можно добраться пешком, если идти напрямую через дворы, теперь я это знаю. Именно так вел меня Илья в тот вечер, когда приятели его сестры меня ограбили. Это было совсем недавно, но вспоминается будто сквозь толщу воды. Даже Марта и свою московскую жизнь я помню лучше.
К моему невероятному облегчению, в полуподвальных окнах коворкинга теплится свет. И хотя все по-прежнему непоправимо, то, что меня здесь ждут, – когда и где меня в последний раз ждали? – высвобождает мой голос. Я снова могу говорить.
– Начал спрашивать про поездку в Москву и про Илью, психанул, потребовал несуществующих подробностей и сказал, что без них распродажи не будет.
Едва различимая во мраке коридора Маша звонко хлопает себя ладонью по лбу.
– Крети-ин! Божечка, почему он такой кретин? Ладно, пойдем. Там у нас чай с чабрецом.
Сидящий за столиком Савва машет мне рукой и жестом предлагает сесть напротив. Разливает крепкий чай по двум чашкам, а сам поднимается и начинает натягивать куртку.
– Ну ты недолго, да? – таинственно интересуется Маша. Савва бросает взгляд на пластиковые часы на запястье.
– Минут через двадцать буду.
После того, как он выходит, от дома отъезжает автомобиль – я слышу тарахтение двигателя. Это не пикап его отца – дизель звучит иначе. Какая-то старая рухлядь. Может, вызвал такси.
– Он все еще меня не переносит, да?
Маша улыбается одними глазами поверх приподнятой чашки и делает глоток чая. Я пробую тоже – такой знакомый незатейливый вкус, но именно его мне и не хватало.
– Не переживай об этом. Зря я тебе рассказала. Он адекватный и не лезет в чужую посте… Хм. В чужие дела.
Я касаюсь губами краешка чашки и медленно вдыхаю травяной пар. Он пахнет сном. Меня срубает почти мгновенно. Это скорее нервное, но я едва держу глаза открытыми и не сразу замечаю хитрый Машин прищур.
– Что, так и не спросишь?
Язык тоже ворочается с трудом.
– О чем?
– Савва поехал к себе домой, чтобы взять машину.
– Машину, – киваю я. – Ага.
– Аристарх сейчас в отъезде и не сможет нам помочь, но он сделал бы тоже самое. – Отчаявшись встретить понимание, она хватает меня за плечо и слегка тормошит. – Мы поедем в гараж и заберем наши вещи. Погрузим их в пикап и привезем сюда. Распродажа будет! Понимаешь?
– Подожди-подожди.
– Майя, Савва предложил устроить ее прямо здесь!
По мере того, как до меня доходит смысл ее слов и похороненная идея взрыхляет землю, чтобы выбраться обратно на поверхность, мой упаднический сон как рукой снимает.
– А-а-а! – кричу я.
– Да-а-а! – вторит мне Маша, и мы скачем по комнате в обнимку, как ненормальные, до тех пор, пока одновременно не вспоминаем об одном и том же.
– Но как они нас найдут?
– Ну, принтер здесь есть… Когда поедем в гараж, нужно будет повесить там объявление.
– Джон сорвет. Никакого смысла.
– Значит… – Маша заглядывает под стойку, где прячется принтер, и кусает губу. – Я буду стоять там и отправлять всех сюда. А что еще остается? – вскидывается она в ответ на мой взгляд, и смешно разводит руками. – Отложи мне то длинное изумрудное, ладно? Я, скорее всего, его возьму.
– Это мое платье. Я хочу тебе его подарить, ладно?
Пусть у него начнется новая счастливая жизнь.
– Да уж, торговцы от бога… – Она бросает взгляд за окно. – Приехал, пойдем!
Мы спешно натягиваем куртки, застегиваем молнии, впотьмах я долго не могу найти свою шапку, которая почему-то валяется на полу под вешалкой, Маша выходит покурить, пока я ищу чертову шапку, а Савва появляется только затем, чтобы поставить помещение на охрану. Ненадолго мы остаемся наедине.
Рядом с ним я вечно не понимаю, о чем говорить.
– Спасибо тебе!
– Да не за что.
Вот примерно так.
Когда мы наконец усаживаемся в «Патриот» – Маша спереди, рядом с водителем, я позади, заранее исполненная чувства грядущей победы, со всеми этими картинками завтрашнего утра в голове, – и плавно трогаемся с места, в моем желудке вдруг проворачивается невидимая половинка лезвия.
– Савва, – тихонько зову я. Кажется, впервые называю его по имени, такому непривычному, что оно вяжет язык. – Что, если он все еще там?
