После того, как Савва попал в больницу, Джон оставил меня в покое. То ли измышлял новые способы мести, то ли испугался, то ли – самый маловероятный вариант – в его спятивших мозгах зародилось новое понимание реальности происходящего. Той самой реальности, где он никакой не король, а совершеннолетний и дееспособный. В любую секунду Савва мог чудесным образом излечиться от амнезии и вспомнить лица тех, кто на него напал, а если не вспомнить, то разглядеть их на записи с видеорегистратора. И его королевское величество вверх тормашками свалился бы со своего трона. Уверена, что он это понимал. Понимал и делал вид, будто мы незнакомы. Ни взгляда в мою сторону. А на случай, если я вдруг захочу покуситься на его честь сама, окружил себя все той же свитой: Стася, Вика и позади всех, как чумной – Илья.
В понедельник я закончила записывать и выложила на подкаст-платформы выпуск «15/11/19». Его героями стали не только Март и Рушка, но и «пропавший сын» Константин Гнатюк. Я по-прежнему избегала говорить о себе и своей семье и придерживалась третьего лица, но мы все равно стояли за каждым словом, и я все равно плакала, а потом выреза́ла свои всхлипы на монтаже. А во вторник про меня написали на крупном новостном портале в «Телеграме»: «Страшные по своей искренности истории жертв "санитара" Лютаева с уникальными материалами, которые должны быть в распоряжении следствия и суда, но их почему-то нет». И ссылка на «Не говори маме» там тоже была.
В описании выпуска я указала номер банковской карты Веры. Не знаю, сколько туда перечислили. Она не называла сумму, только отписывалась, что деньги приходят.
Но это было не то самое чудо.
В среду я задерживаюсь в библиотеке. Тетушка снова на смене, мы с Машей договорились навестить Савву, а потом взять бутылку вина и остаться у меня. Моя группа расползается по домам, а я жду Машку с занятий в самой приятной на свете компании чтения по подписке. И ни на что особенно не надеюсь, как вдруг случайным сквозняком в читальный зал приносит Вику. Я узнаю ее по пальцам, которыми она опирается передо мной на парту: с длинными острыми ногтями цвета пионерского галстука и обгрызенными заусенцами. И еще по запаху. Вика пахнет как Джон. Она задыхается от быстрого шага, но говорит так тихо, будто нас могут подслушать стены. Кроме них некому.
– Он что-то про тебя узнал. Что-то стремное. Не спрашивай – я не знаю. Он не говорит. Только намекает. Теперь тебе точно конец.
Меня ведет в сторону так резко, что я хватаюсь за край стола. Головокружение не прекращается. Вдох через нос, выдох через рот. Может, еще и не это. Может, он выдумал себе тайну, а Вику подослал, чтобы меня запугать.
– Если что, – продолжает она, – я не смогу тебе помочь.
Еще бы не сможет. Я-то уеду, а она останется здесь, в этой консервной банке с червями, из которой они никак не выберутся только потому, что слишком крепко сплелись в клубок и уже не могут разобрать, где чей хвост.
– Жалко мне тебя, Майечка… – сетует один такой не самый жирный червяк. – Но на мою помощь не рассчитывай.
– Себе помоги. – Получается довольно резко. – Не общайся с Джоном, не ведись на манипуляции и думай своей головой.
При всей своей зависимости Вика отнюдь не глупа. Я точно знаю, что она меня слышит. Сейчас обидится, развернется, уйдет, но, может быть, через месяц, два, год… Что-нибудь да щелкнет.
Она конечно обижается, разворачивается, и уходит, а я смотрю в телефон – там очередное «спасибо» от Веры – и вспоминаю.
– Вик, стой!
Она оборачивается, всем видом демонстрируя как ей этого не хочется, как я ее бешу и зачем она вообще сюда приперлась. Но я протягиваю ей свой телефон с открытыми «Яндекс.Картами», и она вынуждена подойти.
– Ткни, пожалуйста, в ту точку, где вы ложитесь на рельсы, – прошу я, когда телефон уже оказывается у нее в руках. Нехитрый прием уличных торговцев: сначала всучить товар, и только потом озвучить цену.
Она действительно смотрит на меня так, словно я заставила ее взять дохлую змею. – Никто не узнает. Я схожу туда всего один раз.
Ногти-когти звучно клацают по экрану. Скроллит карту – уже неплохо.
– Так ты, значит, поверила?
– Ну-у… – От волнения я начинаю раскачиваться на задних ножках стула, как первоклашка. – Слышала только положительные отзывы.
Вика возвращает телефон. Точка обозначена. Я мгновенно делаю скрин экрана, чтобы ее не потерять.
– Только нельзя загадывать смерть, иначе…
– Сама умру, ага, – перебиваю я. – Да не желаю я ему смерти, не бойся. Я вообще ничего ему не желаю. Счастье, радость и любовь.
– И когда ложиться будешь… – Она поворачивается ко мне бочком и горбит спину. – Ты лицом вниз ложись. Будет не так страшно.
– Спасибо. – Теперь уже серьезно. Сама бы я до этого не додумалась. – Спасибо, Вик.
– И тебе. Ты… нетоксичная.
