В сентябре наш колледж почтила присутствием некая Майя Зарецкая из Москвы, таинственная шопездец двоюродная сестра Димона Зарецкого. Кто-нибудь вообще слышал, что у Димона есть сестра? Самое время еще раз посмотреть на фото, освежить память. Майю Зарецкую вы знаете: это она недавно организовала распродажу одежды якобы в помощь больному ребенку. Вот это Майя! Молодец же! Так, да не так. Изначально я предоставил ей свою площадку, но в ночь перед распродажей в ее явно больной голове что-то перещелкнуло, она выломала дверь, забрала свои тряпки и свалила на локацию Терпигорева, предварительно засрав стены черной краской из баллончика (фото в приложении). Разумеется, никаких отчетов о собранных средствах, чеков, подтверждений перевода денег на счет ребенка – ну да ладно, хотя при встрече можете поинтересоваться у Майи и ими тоже.
Вам уже, наверное, не терпится услышать тот самый шок-контент? Ссылка на него ждет вас под постом. Да, это подкаст. Чтобы послушать, нужна всего лишь регистрация в приложении. Сделайте это и не пожалеете. Зацените количество тех, кто уже послушал это творение под названием «Не говори маме»: только на iTunes – 3 000 человек! О чем это? Кто автор? Что происходит?
А речь все о том же еб@нутом убийце бомжей, но теперь с «уникальными материалами» в виде голосовых сообщений и записей из его дневника, на самом деле, довольно неплохо сделано, захватывает. Но кто, кто этот хайповый автор, раздобывший то, чего не знало следствие? Пока вы думаете, попробуйте найти профиль Майи Ждановой в «ВК». Вы наверняка увидите много Ждановых, но нужной среди них нет, потому что волной народного хейта нашу Жданову унесло в оффлайн. А теперь попробуйте найти Майю Зарецкую. Ничего себе, тоже пусто?
Не буду томить. Вы и сами наверное уже догадались, что Зарецкая и Жданова – одно лицо. Она сменила фамилию и выглядит теперь не совсем так, как на первом фото (я сделал для вас фотожабу, чтобы вы точно узнали ее при встрече), но… Дерьмо в ее жопе не удержалось, и именно она – да, а кто же еще – записала для нас подробную биографию своего еб@нутого приятеля, это именно ее голос и ее манера разговора, как человек, который провел с ней немало времени, я вам за это отвечаю.
Если у вас еще остались сомнения, что в нашем колледже учится отбитая подруга убийцы, повторяю: УБИЙЦЫ ШЕСТЕРЫХ ЧЕЛОВЕК – вернитесь к началу моего поста, перечитайте его еще раз и внимательно рассмотрите фоточки. Лайк, шер, репост – плюсик в карму».
– Умница, – шепчу я, пролистывая вниз. Пост был выложен вчера около полуночи, Джон еще не видел моего выпуска о себе самом – я работала над ним до утра – но ссылочку прилежно выложил. Двадцать три репоста, сто сорок три лайка. Комментариев не читаю – навык отработан железно, я даже с подкастом ни разу не сорвалась. Поясняю для Маши: – Он выложил ссылку на мой подкаст. Сам себе яму копнул. – И устраиваюсь поудобнее. – Не думаю, что смогу сегодня учиться. Еще немного посплю, ладно?
– Про Вику ничего не написал. Как будто ее не было. – Она встает и начинает одеваться. – Не хочу в колледж. К черту. Ненавижу их всех.
– Не ходи, – разрешаю я из полусна.
– Послушаю новый по пути домой. Предыдущие были… Не знаю, как сказать. Тебе совсем не страшно?
– От чего?
– Быть тобой.
Я улыбаюсь ее словам. Маша садится на край кровати, и я кладу голову ей на колени. Она перебирает мне волосы – так осторожно, будто боится меня трогать. Быть мной, надо же.
– Я про тебя слышала, по телику говорили. И Савва тоже. Если это важно, то для нас ничего не изменилось. Вообще ничего.
Важно ли?
Как когда я вышла из стоматологического кабинета, измученная долгим удалением, и позвала маму, чтобы она поговорила с врачом. Не помню, почему я осталась в коридоре – она ли не взяла меня с собой, или я сама захотела остаться. Там были другие родители и другие дети, только ожидавшие своей очереди, а я – все, герой, и могла теперь сколько угодно рассматривать за стеклом аквариума одинокую серую рыбу. Она вяло шевелила плавниками, зависнув посередине, и смотрела на меня в ответ.
Кто-то позвал меня: «Девочка! Девочка!». Аквариум с рыбой стоял в центре лестничного пролета. Наверху кабинеты, внизу – гардероб и тоже кабинеты. Там, на первом этаже, поставив ногу на ступеньку, он и стоял. Показался мне стареньким, я так и подумала: «Старый кашка», но в пять лет я не умела определять возраст, возможно, он вовсе не был стар. Кашка улыбался мне щербатым ртом, в котором не хватало переднего зуба, и подманивал к себе рукой: «Иди сюда! Пойдем чего покажу!». Никто из родителей, сидевших перед кабинетами, не повернул головы: сквозь прутья, огораживавшие площадку, виднелись их черные спины. Как будто мы с кашкой здесь одни, а те, другие, нарисованы на холсте. «Девочка! Девочка!» – повторял он, и скалился, и потихоньку поднимался все выше, а потом мама схватила меня за руку.
Или еще вот – я потеряла Илью.
– Поеду. – Мне приходится сползти с Машиных колен. – Заскочу в колледж. Интересно посмотреть, как там обстановка. Напишу тебе.
