«Предложен новый герб России — двубровый орел». «Леонид Ильич Брежнев был иностранным шпионом. А чтобы его не вычислили, он для маскировки носил усы… над глазами».
«Водка «Брежнев» — приди домой на бровях!»
«Салон красоты «Вторая свежесть». Избавление от лысины по методу Л. И. Брежнева: зачесываем брови назад».
Леонид Ильич так прочно отождествился со словом «брови», что иногда это порождало забавные происшествия. Актриса Клара Новикова рассказывала: «Помню, Восьмого марта в Оперном театре был концерт. У меня был монолог с такими словами:
— А он, знаете, какой? У него уши! Брови! Плечи!
Вдруг кому-то стукнуло в голову, а вдруг в ложе будет сидеть Брежнев, а она скажет: «Брови, плечи». Может, он примет это на свой счет. И ко мне подошли и сказали: «Клара, а можно убрать «брови»?»
Брежнев — фольклорный герой. Проследим теперь развитие самого образа «Брежнева» в фольклоре. В самых ранних анекдотах он еще бесцветен, лишен собственного колорита.
«Брежневу позвонили на Новый год:
— С вами говорит Фантомас…
— Никита, прекрати, а то вышлю из Москвы».
Другие ранние анекдоты о Леониде Ильиче еще как бы только нащупывают его фольклорный образ. Лишь со временем, постепенно складывается устойчивый образ «Брежнева» — героя советского фольклора. Десятки анекдотов он унаследовал от Хрущева и Сталина, кое-что взял от Ленина, Фурцевой и даже Милюкова. Одним из самых долговечных оказался анекдот про столовое золото. Первоначально он выглядел так: «Генуя, 1922 год. Банкет для участников конференции. Вдруг Чичерин видит, что Красин кладет в карман две серебряные ложки. Обмен знаками: «Одну мне». — «Бери сам». Чичерин рассердился: “Внимание, господа. Хочу показать фокус. Вот я беру две серебряные ложки и кладу их себе в карман. А теперь товарищ Красин их вынет из своего кармана”». Переходя по наследству, этот анекдот дожил до Леонида Ильича, а затем и до его преемников в Кремле…
Но еще более долгой оказалась жизнь анекдота про разноцветную обувь. В «Сибирской тетради» Ф. Достоевского, которую он вел на каторге, записана шутка про слугу, подавшего барину разноцветные сапоги — красный и черный. На вопрос своего господина слуга отвечает так: «Да, ваше благородие, там нет парных, там тоже красный и черный остались». Позднее, перед революцией, героем подобного анекдота стал некий рассеянный профессор. И так, карабкаясь по ступеням общественной лестницы (от глупого слуги — к рассеянному профессору), это фольклорное произведение добралось через столетие до самого главы государства!
Однако большинство анекдотов про Брежнева стали его собственными, неповторимыми. Вкратце это «рождение образа» отразилось в следующем анекдоте: «Одесситы обратились в ЦК с просьбой вернуть Хрущева: «Лучше десять лет жить без хлеба, чем год без анекдотов». Решение ЦК превзошло все ожидания: назначили Брежнева».
Что же собой представляет «Брежнев»? На первый взгляд это наивный, недалекий простак, который ничего не помнит, ничего не соображает… Но все не так просто. Ведь этот герой напоминает чем-то и Ходжу Насреддина, и Чапаева из тех же анекдотов, и сказочного Ивана-дурачка. Это типичный простак-мудрец — «Швейк на троне». Не понимаешь, — то ли над этим простаком все смеются, то ли это он хитро потешается над всеми. Чего стоит одна обманчиво-простодушная фраза этого фольклорного героя: «Зовите меня просто — Ильич!»
Все действия этого чудака, даже один его облик взрывают изнутри существующий миропорядок. Он все время ведет себя «не по правилам»: танцует на похоронах и спит на трибуне, обувает разноцветные ботинки и купается в фонтанах… (Не в таком ли положении, кстати, оказывается и герой давнего стихотворения Брежнева, явившийся на светский прием в сапогах и рабочей блузе?) Соратники «Брежнева» изо всех сил пытаются удержать его в рамках официальной серьезности. Но эта серьезность рушится от малейшего прикосновения карнавала, главным носителем которого выступает «Брежнев». Помимо своей воли окружающие его серьезные государственные мужи вовлекаются в потешный маскарад. Карл Маркс превращается в Карлсона, Ленин — в «старика Крупского», а маршалу Гречко приходится выбить глаз, чтобы уподобить Кутузову… Да и сам «Брежнев» преображается то в луноход, то в чучело, то в Леонардо, то в графа Уварова (а может быть, это воскресший граф Уваров превращается в Брежнева?). Он искренне удивляется, узнав о том, что он — Брежнев Леонид Ильич. Кем же он ощущает себя? Частицей карнавальной стихии, у которой нет и не может быть никакого постоянного имени. Наравне с «Брежневым» в тех же анекдотах встречаются и другие фольклорные персонажи: например, Чапаев и Петька, Штирлиц, майор Пронин, Золотая Рыбка, Волк и Заяц.
«Карнавальный Брежнев», как и другие яркие фольклорные образы, пережил свою эпоху. В поздних анекдотах он обсуждает очереди за водкой, сникерсы, пейджеры, мобильники и отдых на Гавайях и Кипре, то есть реалии конца 80-х и 90-х годов.
