Летят в самолете после совещания Никсон и Брежнев. Вдруг — гроза. Молния как полыхнет, гром как грохнет. От вспышки зажмурились. Глаза раскрыли, глядь, Бог в самолете. Никсон спросил у Бога, когда в США кончится безработица.
— Через двадцать лет, — ответил Бог.
— Жаль, не доживу! — сказал Никсон.
Брежнев спросил у Бога, когда в России наступит счастливая жизнь.
— Жаль, не доживу! — ответил Бог и заплакал.
Как-то раз Брежнев жалуется Громыко, что не может толком разобраться с летним и зимним временем. Громыко отвечает:
— Да это же элементарно — весной передвинул стрелки часов вперед на один час, а осенью назад на один час!
— Так-то оно так, — отвечает Брежнев, — да вот недавно случился такой казус — после гибели Садата отправил в Египет телеграмму о глубоком соболезновании, так она на час раньше пришла!
Приходит Брежнев к Громыко. Министр с блюдечком вертится вокруг собаки, а та морду набок да еще огрызается.
— Ты чего делаешь? — спрашивает Брежнев у Громыко.
— Да вот, учу собаку есть горчицу, — отвечает вспотевший от усилий министр.
— Не так надо! — Брежнев берет блюдечко с горчицей и щедро мажет ею собаке под хвостом. Псина начинает визжать, крутиться и, наконец, не выдержав жжения, вылизывает всю горчицу.
— Вот видишь! — говорит довольный Брежнев. — С песнями, плясками, и главное — совершенно добровольно!
Посмотрел как-то Леонид Ильич рекламу, встает на следующий день на заседании Политбюро и говорит:
— Товарищи! Объясните мне, пожалуйста, что же такое сникерс?
— Ну как же, Леонид Ильич, это же просто: съел — и порядок!
— Ну вот! А говорят, что после Сталина в стране порядка нет!
Встает как-то Леонид Ильич на заседании Политбюро и говорит:
— Угощайтесь, товарищи! Жвачка «Ригли спер-минт»!..
— Откуда, Леонид Ильич?
— С неба упало!
— Что — само?!
— Ну да, само!.. Наша ПВО вчера одну пачку сбила…
Встает Брежнев на заседании Политбюро и говорит:
— Друзья! Предлагаю после возвращения из космоса наградить Звездой Героя товарища Михалкова Никиту!
— За что, Леонид Ильич? Он же на самом деле не летал?
— Правильно! Так мы его и наградим не на самом деле! А на самом деле наградим меня!
Прочитал как-то Брежнев объявление в газете об отдыхе на Гавайях и говорит:
— Полная чепуха!
— Да нет, что вы, — разубеждают его, — все здорово, пляжи, пятизвездочный отель…
— Вот потому и чепуха. Как это у отеля может быть столько же звезд, как и у меня?!
Провожали как-то члены Политбюро в последний путь товарища Суслова. Заиграла музыка. А Леонид Ильич вдруг и говорит:
— Товарищи! Я угадаю эту мелодию с пяти нот.
— Ну что вы, Леонид Ильич! Как можно?!
— Ну, можно, конечно, и с трех, но потом скажут, что я с товарищем Сусловым заранее договорился…
Приходит раз Леонид Ильич в ЦК КПСС и говорит:
— Предлагаю обратиться в итальянскую компартию с предложением повесить мне на грудь их «Чиччолину».
— Но, Леонид Ильич, — отвечают ему, — ведь Чиччолина — это их порнозвезда.
— Так вот именно такой звезды у меня еще нет!
Как-то на заседании Политбюро Брежнев встает и говорит:
— Товарищи! А что это здесь все время пищит?
— Это пейджер, Леонид Ильич.
— Мда-а, значит, правильно говорят, что я добрый. При Сталине он бы и пикнуть не смел!
Тема соревнования с Западом. Обратим внимание, что в соревновании с западными деятелями «Брежнев», несмотря на свою простоту, почти всегда берет верх. Да и соратников обычно ставит в тупик. Как понять это видимое противоречие? Ведь «Брежнев» наделен бесчисленными слабостями: забывчивостью, несообразительностью, непонятливостью, наивностью и т. д. Но вспомним, что в карнавале и сказках все слабости имеют свойство волшебным образом оборачиваться источниками силы. Например, ленивый Иван, не слезая с печи, достигает всего «по щучьему велению». Отчего же происходит это чудесное перерождение слабости в силу? Можно сказать так: слабость отбрасывает человека к земле, то есть — в объятия карнавальной стихии. Сливаясь с ней, он приобретает бесконечную силу. Его устами говорит и через него действует уже не он сам, а всепобеждающая карнавальная стихия.
И поэтому — именно в силу своей простоты и слабости — сказочные герои
«Брежнев» ведет’ себя как ребенок — играет в зайчика и деревянную лошадку, по-детски влюблен в пышные титулы и награды. Он смело играет и с собственным телом: расширяет грудь для орденов, готов продеть себе кольцо в нос. Но его игра не сводится к детским игрушкам. Она не ограничена ни «одной шестой суши», ни даже всей планетой. Он играет
