Каким же недомоганием страдал Леонид Ильич в те дни? «Расстройством желудка»? Но это явная выдумка. «Обмороком от испуга»? Смешно и потому подозрительно походит на предыдущую «болезнь». Но было еще и третье заболевание. О нем сам Леонид Ильич рассказывал несколько лет спустя врачу Евгению Чазову. Он сказал, что накануне всех этих событий угодил в больницу с микроинфарктом. Несмотря на это пошел в Кремль спасать Хрущева. Когда он начал произносить речь в его защиту, встала министр здравоохранения Мария Ковригина и заявила, что Брежнев серьезно болен и ему надо запретить выступать. Журналист Алексей Аджубей так описывал этот эпизод: «Во время одной из яростных речей Брежнева в защиту нового курса тогдашний министр здравоохранения Ковригина закричала:
— Остановите его, он только что перенес инфаркт, сердце не выдержит!».
Это был «удар ниже пояса», Брежнева и впрямь могли лишить слова. Как бы отвечая ей, Леонид Ильич сказал, что большевики за свои принципы борются до конца, даже если это ставит под угрозу их жизнь… Как ни странно, но и это заболевание — микроинфаркт — помогло Леониду Ильичу впоследствии. Наверное, Никита Сергеевич был тронут такой безоглядной верностью соратника: поднявшись с больничной койки, тот из последних сил защищает его от врагов!
Итак, Леонид Ильич в июне 1957 года перенес целых три болезни — частью выдуманные, частью настоящие. Пройдя через это горнило, он одержал одну из крупнейших в своей жизни побед. И во многом, как ни странно, — именно благодаря своим «заболеваниям».
В 1960 году ушел на пенсию последний из участников «антипартийной группы» — глава Советского государства Климент Ворошилов. Его место и занял Леонид Ильич.
«Расстрелы проводились вашими грязными руками». Леонид Ильич рассказывал о ходе споров в Президиуме ЦК:
«Было еще несколько крылатых фраз, брошенных Кагановичем. Он говорил, «что Хрущев — эксцентричный человек», «что надо снять Хрущева с поста Первого секретаря», «что дадим ему другую работу»… Всякие глупости говорил на этом заседании и Молотов. Он заявил, что товарищ Хрущев, как Первый секретарь, не объединяет нас… Мы заявили, что если вы хотите принимать решение, то мы демонстративно покидаем Президиум. Только после этого вы сказали, что тоже за Пленум…»
На июньском Пленуме ЦК Брежнев выступил с горячей обличительной речью против «антипартийной группы». Он припомнил ее участникам их слабое место — участие в массовых арестах.
«Мы не забыли и не забудем, — говорил Брежнев, — что массовые репрессии, расстрелы проводились вашими грязными руками. Вот вы, Маленков… Если бы у вас было какое-нибудь человеческое достоинство, вы бы не поступили так, как вы поступили с Кузнецовым. Мне рассказывали очевидцы. В воскресенье вы вызвали из Измайловского парка Кузнецова, где он гулял с супругой и детьми, пригласили к себе. Кузнецов плакал и говорил: тов. Маленков, я честный человек, помогите, кто-то оклеветал меня, кто-то неправильно доложил обо мне тов. Сталину. Я понимаю, что означает наш разговор с вами, я знаю и вижу свою судьбу. Я вас прошу об одном — помогите разобраться, доложите правду тов. Сталину. А вы же его арестовали в кабинете, и тем кончил свою жизнь Кузнецов.
Неожиданную твердость Брежнев проявил против Булганина, который первым перебежал на сторону победителей. Зал, судя по репликам с места, готов был его простить.
— Если бы Булганин покаялся, — возразил Брежнев, — он должен был это сделать тогда, когда обращались к нему все и когда в нашем присутствии необыкновенно теплым, душевным тоном тов. Хрущев просил его опомниться. Тогда он этого не сделал. Это выступление — результат того, что он струсил, почувствовал силу Пленума ЦК, которую он не знал.
Единственным из «антипартийной группы», кто и у Брежнева, и у остальных продолжал вызывать уважение, был Молотов. Он до конца остался при своем мнении. О его особом голосовании на Пленуме сообщили и в газетах — случай с 20-х годов небывалый! Всех поражала его невозмутимость. Брежнев говорил о нем даже с каким-то восхищением: «Вы все видели здесь Молотова, его триста человек не могут сбить…»
«Никто в армии не мог уже больше терпеть…» Одним из крупных событий «оттепели» стало развенчание маршала Георгия Жукова. Это произошло вскоре после того, как могущество министра обороны достигло зенита (о чем уже говорилось выше). В июне 1957 года, в день разгрома «антипартийной группы», один из ее участников — Дмитрий Шепилов сказал маршалу:
— Георгий Константинович, имей в виду: следующим будешь ты!
— Как знать! — многозначительно ответил тот.
Но в октябре того же года все так и получилось: Жукова обвинили в «бонапартизме» и культе собственной личности.
