«Мы сговорились стоять насмерть». «И в мирное время иногда приходится крикнуть: “Полундра!”» — сказано в мемуарах Брежнева. Один из таких моментов в его жизни наступил в июне 1957 года, когда вспыхнула жесткая схватка между Н: Хрущевым и большинством Президиума ЦК (потом его назвали «антипартийной группой»). На стороне первого секретаря остались Брежнев, Микоян, Фурцева. Борьба началась 18 июня. Как заявлял потом Брежнев, «18 июня они предстали уже без масок». В этот день происходила встреча с венгерскими журналистами. Спустя несколько дней, на заседании ЦК, Брежнев рассказывал о событиях этого напряженного дня:
— Перед тем как принимать журналистов, мы собрались в маленькой комнате. Товарищ Микоян сказал товарищу Фурцевой на ухо: «…Они, видимо, сговорились…». Я говорю: «Что делать?». Она говорит: «Давайте пригласим Жукова».
Так родилась идея, которая повернула весь ход событий. Именно поддержка министра обороны Георгия Жукова и военных потом решила все дело. Началась встреча с журналистами.
— После первого вопроса, — продолжал свой рассказ Брежнев, — я выскочил из зала и побежал. Георгия Константиновича Булганин, зная, что будет заседание по этому делу, зная, что товарищ Жуков является твердым, волевым, принципиальным и честным человеком, за несколько часов до этого отпустил за город на учение, чтобы он не участвовал в этом заседании…
Выбежав из зала, Брежнев по телефону связался со сторонниками Хрущева, которых в этот день не было в Кремле. Главное — удалось вызвать с военного полигона Жукова.
— Приехал товарищ Жуков, — вспоминал Леонид Ильич. — Я ему рассказал до входа в зал, что есть какой-то каверзный вопрос, который они требуют обсудить. Я ему говорю, на какой стороне, на их стороне или нет? И в зависимости от этого будет решение. Мы сговорились стоять насмерть.
Венчает всю эту авантюрную историю с вызовом маршала на заседание комический штрих — как будто из биографии Суворова или из сказки об Иванушке-дурачке.
— Хочу рассказать одну деталь, — говорил Брежнев, — чтобы показать, насколько они были насторожены, как они следили за каждым нашим движением. Когда мы с Жуковым вошли, то Каганович, Молотов и Первухин каждый по отдельности спросили в любезной форме: куда вы, товарищ Брежнев, выскакивали, что это вы мотались. Я ответил им, что у меня внезапное расстройство и я просидел в уборной.
Легенда об обмороке. Как видно из рассказа Брежнева, почти все в тот день решила позиция маршала Жукова: «Я ему говорю, на какой стороне, на их стороне или нет? И в зависимости от этого будет решение». Спустя несколько дней сторонники Хрущева с удовольствием вспоминали, как с приходом военных «произошло быстрое превращение некоторых товарищей из львов в кроликов». «Как атомная бомба разорвалась на головы этой группы». Услышав о позиции военных, один из участников заседания потрясенно воскликнул:
— Вы нас, наверное, танками окружили!
На что министр обороны Жуков властно ответил:
— Ни один танк не сдвинется с места без моего приказа.
Однако очень скоро маршалу Жукову пришлось поплатиться за проявленное в этот день могущество. В октябре того же 1957 года внезапно, во время заграничной командировки, его сняли с поста министра, обвинив в «бонапартизме». Это клеймо оставалось на маршале еще долгие годы… Другой горячий защитник Хрущева в те дни — Николай Игнатов — хоть и не потерял своего кресла, но остался на ролях третьего плана. Совсем иначе, как мы знаем, вышло с Брежневым. Почему же проявленные им воля и твердость не вызвали потом никаких опасений? Возможно, разгадка кроется в том, что Брежнев аккуратно сглаживал свою силу слабостью, хитрость — простодушием и т. д. В самом деле: можно ли всерьез опасаться человека, который с гордостью рассказывает во всеуслышание о своей хитрой выдумке — «внезапном расстройстве» желудка? «Слишком простоват», — отзывался о нем Хрущев.
В те же дни родилась легенда о другом недомогании Брежнева — обмороке от испуга. Правда это или нет, но сама легенда, конечно, оказалась впоследствии очень для него полезной. Тот же Игнатов позднее излагал ее так: «Лазарь на него прикрикнул, он и сознание от страха потерял, «борец». Сергей Хрущев передавал эту историю подробнее: «Дебаты были бурными. Когда очередь выступать дошла до Леонида Ильича, он начал что-то говорить, отстаивая свою позицию, но слушать его не стали, а Каганович грубо оборвал:
— А ты чего лезешь? Молод еще нас учить. Никто твоего мнения не спрашивает. Мало во флоте сидел? Смотри, обратно загоним — не выберешься.
Расстановка сил на заседаниях была не в пользу Хрущева, и угроза была вполне реальной. Брежнев испугался, силы ему изменили, и после такой отповеди он упал в обморок. Пришлось вызывать врача и приводить его в сознание».
Анастас Микоян пересказывал эту легенду несколько иначе: «Молотов… однажды так одернул Брежнева, что тому стало плохо, чуть не обморок у него был».
