Теоретическое обоснование «порока», данное автором цитируемого текста, не блещет оригинальностью, а в общем, ничем не отличается от мнения современных гомофобов. «Как результат полового пресыщения, порок этот главным образом осуществляется людьми богатыми, для которых отношения с женщинами сделались уже ненавистными, и если кружок этих лиц и пополняется затем людьми неимущими, молодыми, то лишь как жертвами, служащими для удовлетворения первых, причем жертвы эти питают весьма часто глубокое личное презрение к подобного рода промыслу, но отдаются ему тем не менее, хотя и с отвращением, ради выгоды и приобретения средств к веселому и легкому существованию».
Не менее, чем аргументы противников мужской любви, известны и «возмутительно циничные подробности этого рода разврата», описанные, для наглядности, стукачом прошлого века. Что ж, это не порнография какая-нибудь, служащая для возбуждения полового чувства, а сухое, с осуждающим оттенком, описание, представленное в виде служебной записки на стол господину министру. Отчего бы не процитировать.
Подробности способов разврата «передаются в следующем виде: 1-й — когда мужчина, вследствие полового возбуждения, вводит свой член в задний проход другого мужчины и таким образом совершает половой акт; 2-й — когда мужчина вводит свой член в рот другого, причем последний щекочет член языком и таким образом удовлетворяет первого; 3-й — когда мужчина вводит свой член между ляжек другого; 4-й — когда мужчины взаимно ананируют (ананируют — так!); 5-й — когда мужчина совершает половой акт с молодым человеком или мальчиком посредством одного из четырех первых способов, но при этом чувствует потребность, чтобы в его собственный задний проход вводил член другой мужчина более возмужалый и по возможности с большим членом, и 6-й — когда молодой мужчина, представляя собою проститутку, удовлетворяет за деньги любого мужчину на все способы».
Действительно, кажется, перечислено все возможное, причем, что характерно, в противоречии с написанным несколькими строками выше, создается впечатление полной добровольности первых пяти из шести приведенных способов, без всякого личного презрения к совершаемому…
Некоторые места встреч «теток» со своими клиентами нам уже известны. Чаще всего, разумеется, гуляли по Невскому и в непосредственной близости от него. «По воскресеньям зимою тетки гуляют в Пассаже на верхней галерее, куда утром приходят кадеты и воспитанники, а около 6 часов вечера солдаты и мальчишки подмастерья. Любимым местом теток служат в особенности катки, куда они приходят высматривать формы катающихся молодых людей, приглашаемых ими затем в кондитерские или к себе на дом. Во время праздников и на Маслянице тетки днем гуляют на балаганах, а вечером в манеже, где бывает масса солдат и мальчишек, специально приходящих, чтобы заработать что-нибудь от теток»… Как все знакомо, но, вместе с тем, несомненен колорит прошедшего времени! Катки ныне вовсе не пользуются той бешеной популярностью, когда под духовой оркестр гонялись затянутые в шерстяные трико атлеты по обледеневшему пруду Юсупова сада на Садовой. Давно уж нет балаганов на Адмиралтейском лугу, на Марсовом поле. «Пассаж» стоит на том же месте (Невский, д. 48), но в толкотне покупателей не видать здесь «солдат, кадетов и мальчишек-подмастерьев».
Так вот, память места. На участке, где находится универмаг «Пассаж», в 1830-е годы был дом графини Влодек. В нем и поселился с молодой женой и «папочкой» Геккерном в январе 1837 года Жорж Дантес (тоже преддуэльные хлопоты с новосельем). В 1846 году участок купил граф Я. И. Эссен-Стенбок-Фермор. За два года внутри квартала устроена была галерея под стеклянным потолком, на двух этажах разместились многочисленные магазины, кафе, модные лавки, кукольный театр, концертный зал, где выступали фокусники и пели цыгане. «Пассаж» был в то время новинкой для европейских городов, оказавшейся весьма удобной, в чем убеждает множество подобных пассажей, поныне успешно функционирующих в центральных кварталах Вены, Парижа, Будапешта. У нас же, как водится, посудачили в газетах о бесполезности дополнительного прохода между Невским и Итальянской в двух шагах от Садовой, и затея, казалось бы, наиболее нужная Петербургу с его холодами и дождями, так и осталась без развития.
Известно, что 100 лет назад на галерее «Пассажа» принимал посетителей с 10 утра до 10 вечера музей восковых фигур Винтера, с отделениями «историческим, анатомическим, этнографическим и пластическим», и там же показывалась панорама «Торжественный выезд Папы в Риме». Ни от чего не осталось и следа — а вот будете в Берлине на Курфюрстендам, загляните в один из тамошних пассажей: увидите посеревшие от пыли восковые муляжи времен этого Винтера, благополучно демонстрируемые рачительными немцами, сохранившими эти курьезности, невзирая на всякие бомбежки. Одно только, пожалуй, осталось в нашем пассаже помещение, используемое по прежнему назначению: театр, в котором начала свою антрепризу Вера Федоровна Комиссаржевская.
