Тяжелая, железная дверь начала медленно открываться. Урахара молча стоял, позволяя ей полностью открыться. Я тоже молчал и тоже ожидал. Внутри нас уже ожидал еще один человек в полностью черной униформе. Он только кивнул на стол с несколькими подставками. За его спиной была небольшая дверь, где можно было ощутить асаучи и занпакто шинигами.
— Оставь свой занпакто тут, — сказал Урахара, отцепил своё духовное оружие и аккуратно положил на подставку. — Заза-сан присмотрит за ними.
Охранник из Второго Отряда только кивнул на это. Похоже, его зовут Заза. Буду знать на будущее. Положив свой занпакто на подставку, я подошёл к Урахаре. Он махнул рукой охраннику, и тот нажал на какую-то кнопку. Дверь начала медленно открываться, показывая нам длинный тёмный коридор.
Когда мы прошли внутрь, появилось ощущение какой-то духоты, а также блокирования духовных сил. Урахара даже не дрогнул на это, намекая на то, что всё должно быть именно так. Ну и хорошо. Пусть. В конце коридора была ещё одна дверь, которая стала прозрачной.
Урахара проскользнул через эту дверь, а за ним уже я. Через мгновение мы оказались в длинном широком коридоре, который спускался куда-то вниз. Ступеней тут не было, только простой спуск.
— Так, — обратился ко мне капитан Двенадцатого Отряда. — Как ты уже понял, никто тут не может носить оружие. Только кулаки. В этом месте они могут пригодиться, потому что большинство заключённых могут ходить без особых преград. У них есть свои камеры, но… ничего не удерживает их. Так что, нужно обладать хоть каким-то пониманием того, как сражаться на кулаках, потому что тут это единственный способ решить проблемы.
— Угу, — кивнул я на это и несколько раз сжал свои кулаки, позволяя костяшкам затрещать. — Если что, я готов.
— Вот и отлично, — довольно ухмыльнулся Урахара. — Тогда следуй за мной.
— А кто эти три человека, что ты хочешь забрать? — решил поинтересоваться у него.
— Мне нужно только два человека, — начал он, немного удивлён. — Третий человек, это подарок от меня тебе.
— Ого! — только и удивился я на это. — Спасибо, что ли.
Если честно, то всё это выглядит достаточно странновато. Тем более говорить, что третий человек — это подарок… в общем, так себе.
— Можешь не благодарить, — улыбнулся мужчина. — Я хочу забрать себе Маюри Куротсучи и одного парня по имени Акон.
— Маюри мне знаком, — ответил ему я. — Я встречал его во время войны с квинси. За что он тут оказался?
— За особенно негуманные эксперименты не только над квинси, но и над своими товарищами, — спокойно сказал Урахара. — Капитану Хикифуне это не понравилось, и она его упекла сюда. Акон же был известен нам, потому что тоже проводил эксперименты, но над простыми душами в Руконгае.
— Понятненько, — быстро понял его ответ. Да, Маюри мне ещё тогда показался каким-то странным и не особенно адекватным. Акон мне неизвестен, так что ничего о нём не могу сказать. — А что за человек будет мне подарком?
— Айса Майонез… или как там её… — протянул Киске. — Кетчунез. Точно. Айса Кетчунез.
— А капитан Роджуро об этом знает? — поинтересовался у него.
— Хех, — на лице у Урахары появилось пакостное выражение. — Нет. Но это уже будут твои заботы. Хехе. И она, кстати, уже знает, что ты её будешь забирать.
— Неожиданно, — только и сказал на это я. У меня действительно нет слов, чтобы сказать, что я думаю об этом.
— Ах да, ещё одно, — продолжил Урахара. — Ей сказали, что это именно ты добивался её освобождения.
И что я должен сказать именно на это? Что я должен ответить Урахаре на его слова? Это же просто неожиданно, что меня ожидает такое. Это вообще-то подстава, потому что я совсем не ожидал такого… я просто не готов.
— Ясно, — наконец-то сказал я.
Урахара, с уверенными и расслабленными шагами, направился вдоль длинного, узкого коридора, усыпанного слабым светом тусклых ламп, придающих обстановке мрачный, но в то же время спокойный тон. Я шёл за ним, стараясь не отставать, всё ещё взвешивая слова, которые он только что произнёс. Мои мысли, хоть и были смешанными, не отвлекали меня полностью от окружающей обстановки. Вокруг царило молчание, нарушаемое лишь иногда звуками, исходящими из камер заключённых.
Проходя мимо камер, я заметил, что заключённые были поглощены своими занятиями. Некоторые сосредоточенно играли в странные игры, создавая на своих кроватях или на полу импровизированные игровые поля, пока другие, сидя в позе лотоса, казались полностью отрешёнными от окружающего мира, погруженными в глубокую медитацию. Взгляды некоторых из них были наполнены спокойствием, в то время как другие выражали недовольство или даже тоску.
