– По собственному опыту знаю, что отсюда звонить всего лучше, – убежденно и со знанием дела говорит Ирмиягу, – поскольку каждый месяц звоню в Америку и сообщаю Элинор, что я еще жив, а в ответ слышу, сколько новых страниц она прибавила к своей диссертации. Запиши для Зейнаб точный номер с кодом Израиля и Тель-Авива, и вскоре ты сможешь ворковать со своим обожаемым Амоцем. А мы запасемся терпением и подождем снаружи.
– А тебе не хочется сказать ему пару слов?
– Только если ты не затянешь собственный разговор. И, пожалуйста, не делай вид, будто ты уверена, что я совсем не думаю о нем.
Телефонная связь сработала быстро и работала без помех. И сидевший на телефоне в офисе Тель-Авива дежурный был, похоже, рад услышать голос жены своего шефа из далекой Африки, хотя и удивился столь раннему звонку. «У него в офисе как раз в эти минуты, – донеслось до Дар-эс-Салама, – происходит рабочее совещание. Но не волнуйтесь… сейчас мы его вытащим оттуда… не вешайте трубку…»
– Почему вы считаете мой звонок ранним? Мы договорились заранее, что в двенадцать ровно он будет ждать моего звонка.
– Но сейчас еще только одиннадцать, – уверил Даниэлу Тель-Авив. – Вам повезло – у вас есть еще целый час в запасе.
– Вы считаете, что мне повезло, – со смехом спросила Даниэла. – Что вы имеете в виду?
Но дежурный уже был на полпути к залу для совещаний.
Стоять на виду у всех с телефонной трубкой в руках, и вести разговор, который любой человек мог услышать, было совсем не то, чего он ожидал, предвкушая удовольствие от самого голоса обожаемой жены. Но какой был у него выход?
Должен ли он был на время прервать деловую беседу, выдворить всех из офиса, чтобы получить возможность пожаловаться на жизнь и ее невзгоды, не привлекая внимания аудитории? Выбора не было, а потому, схватив переговорную трубку и забившись в угол, утянув за собой шнур телефона во всю его длину, он постарался говорить строго конфиденциальным голосом, отчего тот звучал одновременно и обвинением, и защитой.
– Это правда, – говорит он, – я напутал со временем. Уверен был, что вы на том же меридиане… В том же часовом поясе… что Африка по отношению к нам не только на юго-западе, но так же и на юге от нас. Так что по всем моим расчетам твое путешествие целиком в смысле времени должно было опережать наше ровно на час.
– Но так оно и есть, дорогой. Разница во времени – ровно один час. Если это создает для тебя какие-то проблемы, я могу перезвонить…
– Не говори чепуху. Абсолютно никаких проблем. Я говорю сейчас тихо, потому что вокруг меня люди. Ты меня слышишь?
– Слышу прекрасно. Но, прежде всего, скажи мне, как там дети?
– Потерпи немного… дети подождут. Ты скажи мне, как дела? И прежде всего – как прошло путешествие? Перелет…
– Полет до Найроби был замечателен, но то, что ты заставил меня, только для своего спокойствия проторчать в аэропорту шесть бесконечных часов – это было жестоко. А закончилось все это тем, что я чуть не пропустила пересадочный рейс и чудом…
– Пропустила? Как это могло произойти?
– У меня исчез посадочный талон… потом оказалось, что он в романе.
– В романе???
– В книге… ну, той, что я купила в аэропорту.
– Но ведь с самой первой минуты я просил тебя держать абсолютно все вместе с паспортом. Я сам сложил все бумаги вместе. Там не было никакого романа. Откуда он взялся?
– Ладно уж… не бери в голову. Я все нашла.
– Возьми себя в руки, дорогая. Ты можешь мечтать сколько угодно, только когда я рядом. А как прошел второй полет? Я беспокоился все это время… знаю я эти местные африканские авиакомпании с их грязными мелкими самолетами…
– Что верно, то верно… самолет был и в самом деле небольшой. Но в нем было чисто… все было удобно и приятно… а под конец, перед самой посадкой, все желающие могли получить дополнительно сверхнормативную порцию виски.
Он рассмеялся.
– Виски? Ну, это точно не для тебя. А? Или я ошибаюсь? Так, где же находится эта ферма Ирми? Это далеко от аэропорта?
– Не слишком. Но дорога к ней была по большей части грязна и извилиста, а некоторое время попросту пересекала лес. К счастью, эта язычница, которая приехала за мной.
– Язычница?
– Очаровательная молодая женщина из Судана, ну да, она – идолопоклонница… трагическая фигура. В другой раз я расскажу тебе о ней…
– Но идолопоклонница… И что у нее за идол?
– Нет. Не сейчас. Я все расскажу тебе, но попозже. Как там дети?
– Оставь на минуту детей в покое. Ирми забыл о твоем прибытии и тебя никто не встретил?
– Нет-нет… но это долгая история. Я тебе все об этом расскажу. Он не приехал, но прислал ее; она работает медсестрой в исследовательской экспедиции.
– А как он сам?
– Еще более странный, чем обычно. Но собою, похоже, доволен. Я привезла ему целую пачку израильских газет… из самолета… а он, представляешь, все их сжег.
– Сжег? Ну, и правильно. Зачем ему читать израильские газеты в Африке? Что за сомнительное удовольствие.
– И ханукальные свечи, которые я привезла… их он тоже бросил в огонь.
– А что, у него там все время горит костер?
– Он бросил их в топку для бойлера.
– С газетами все понятно. Но при чем здесь свечи?
