Но сначала мне нужно самой увидеть, что в нем. Там могут быть компрометирующие сообщения от меня. Я не судила Джейка слишком строго, поскольку тоже кое-что скрываю. То, что произошло летом.
Теперь нужно изловчиться и включить телефон так, чтобы полиция не отследила сигнал. Если не получится, следующей могут арестовать меня.
На заднем сиденье полицейской машины воняет высохшей рвотой – хуже, чем в такси, которое мы с Джесс брали в центре Сан-Франциско в прошлом месяце. Я пытаюсь приоткрыть окно, но кнопка не работает. Металлическая решетка отделяет меня от копов, сидящих спереди. У них есть пистолеты, ружье, дубинки и беспрестанно бормочущие радиоприемники – достаточно, чтобы упечь тупого подростка в тюрягу.
И все из-за Тиган Шеффилд.
Я машу Ли своим телефоном:
– Можно позвонить маме?
– Мы уже позвонили. Она приедет в участок.
Я беспокойно сучу ногами, пульс зашкаливает.
– Это по поводу Шоны?
Ли поворачивается ко мне лицом:
– А что, у тебя есть информация?
Я мотаю головой и решаю помолчать от греха подальше.
Когда мы прибываем в крошечный участок Кристал-Коув, меня усаживают на стул, пока не приготовили комнату для допросов.
Через несколько мгновений в приемной раздается мамин измученный голос:
– Здесь мой сын, Джейкоб Хили.
Дежурный отводит ее туда, где я сижу. Увидев, как я сижу со связанными руками и с опухшим после драки в спортзале лицом, мама ударяется в слезы. Вчера вечером я спрятался у себя в комнате, чтобы она не причитала из-за синяков.
– Ах, Джейк! – Она падает на соседний стул и обнимает меня за плечи. Я прислоняюсь к ней, как в детстве.
Ли выворачивает из-за угла с непроницаемой улыбкой на лице.
– Все готово, Джейк. А это, вероятно, твоя мама? – Они разговаривали по телефону, но не виделись, а потому Ли представляется и снимает с меня пластиковую стяжку. – Извините за наручники, миссис Хили. Джейк, кажется, собирался бежать.
– Конечно, вы же наверняка напугали его, – цедит мама сквозь стиснутые зубы.
Пока мы идем следом за Ли, мама постоянно роняет то сумку, то ключи, то солнечные очки. В помещении с белыми стенами и затхлым воздухом стоят маленький стол и несколько пластиковых стульев; к стене привинчена камера, на столе коробка с салфетками. На полу лежит ковролин, стены пустые, кроме плаката с надписью «Защита граждан и служение народу» – девизом полиции Лос-Анджелеса.
– Садитесь, – говорит Ли, в то время как в комнату входит другая женщина с острыми, как дротики, глазами. – Это детектив Андервуд, – представляет ее Ли.
Андервуд – немолодая женщина, атлетически подтянутая, с массивными плечами и длинными пальцами. Она не улыбается и не протягивает руки, просто указывает на стулья, тоже приглашая нас сесть. Интересно, думаю я, она добрый или злой коп?
– Принесите нам воды, – приказывает Андервуд.
Ли выходит и возвращается с пластиковыми бутылками воды для каждого.
Детектив Андервуд приступает к делу быстро и грубо. Никаких предварительных ласк.
– Так-так, Джейкоб Хили. У нас с тобой будет серьезный разговор.
– Мой сын арестован? – спрашивает мама. – Мы можем позвонить адвокату?
Андервуд машет рукой.
– Джейк не арестован. Я задержала его для допроса, чтобы уточнить несколько фактов. Но если он откажется сотрудничать, я могу назначить ему меру пресечения, хотя предпочла бы не возиться с документами. – Она широко, но как-то неприветливо улыбается.
– Ладно. – Мама нервно смотрит на меня, и я вытираю ладони о джинсы.
Андервуд обращается ко мне:
– Я буду делать запись во избежание неверных истолкований; надеюсь, это понятно. Тебе нужно только говорить правду. Давайте начнем. – Андервуд кивает Ли, и та включает камеру. – Время – четырнадцать тридцать, допрос в отделе полиции Кристал-Коув, расположенном под адресу: Калифорния, Кристал-Коув, Спинакер-стрит, двести двадцать. Присутствуют: Джейкоб Хили, Мона Хили, офицер Айви Ли и я, детектив Саманта Андервуд. Прошу всех произнести свои имена, чтобы идентифицировать ваши голоса.
Мы все называем свои имена, и мама стискивает мне коленку. Мне ужасно неловко, что ей приходится при этом присутствовать, но, с другой стороны, я рад, что она здесь. Мама вынимает из сумки бумажную салфетку и начинает рвать ее на коленях.
– Итак, Джейк. У меня есть несколько уточняющих вопросов, касающихся вечеринки, которую ты посетил в субботу вечером и которая закончилась к утру воскресенья. Мы имеем факт исчезновения школьницы Тиган Шеффилд, запись непристойного содержания, а теперь еще и тело другой ученицы, которая тоже была на вечеринке. Накануне гибели Шона Мур собиралась дать показания по поводу упомянутого видео.
Мама шумно выдыхает, и я чувствую болезненный укол в сердце.
Андервуд заглядывает в желтую папку.
– Сначала я хочу успокоить вас обоих по поводу видео. Специальные агенты, которые прилетели в начале недели, стерли его и основательно вычистили из постов начиная с той вечеринки и за все последующие даты. У бюро есть способы отслеживать перепосты и удалять слои, если контент переносится в даркнет. Это не панацея, но агенты сделали все возможное.
– Даркнет? – шепчет мама.
– Именно.
