– Мы извлекли из телефона Джейка адресованные тебе сообщения. Они выглядят как реплики из мыльной оперы: «Позвони, пожалуйста. Скажи, что мне сделать, я все сделаю для тебя. Я твой, Джесс. Не хочу жить без тебя. Я говорил тебе правду: меня не интересует Тиган. Я рад, что она пропала. Джесс, пожалуйста, я хочу только, чтобы ты была счастлива. Я сделаю что угодно. Я позабочусь о том, чтобы тебя больше не обижали». Что ты попросила его сделать для тебя, Джессика? Спрятать Тиган в ящике, избить Брендона Рида, убить Шону Мур?
Я цепенею. Не могу ни думать, ни дышать.
– Достаточно, – говорит мисс Джексон. – Вы передергиваете факты и сами знаете это. У вас есть что-нибудь конкретное, детектив? Если нет, то мы уходим.
– Да я еще даже не начала. – Андервуд снимает пиджак, под ним оказывается бордовая шелковая блузка и золотая цепочка с кулоном в виде трилистника. В подмышках темнеют два небольших пятна. – В пещере мы нашли это. – Она вынимает из портфеля розовый телефон в прозрачном полиэтиленовом пакете, и отстраняет его подальше от себя, словно тот может взорваться. – Когда прибыли мои сотрудники, Маркус уже ушел, – продолжает Андервуд, – но отпечатки на бутылках из-под воды принадлежат ему. Непонятно только, почему, убегая, он оставил телефон Тиган, который связывает его с исчезновением девушки. Неосмотрительно.
Мисс Джексон поводит рукой:
– Жить в пещере тоже неосмотрительно.
Андервуд соглашается и обращается ко мне:
– Мы сняли с этого телефона два набора отпечатков, но ни один из них не принадлежит Маркусу. Тут есть отпечатки Джейка и еще одни, неизвестные, которые, как я подозреваю, совпадут с твоими, Джессика.
– Если Маркус не при делах, зачем тогда прятаться? – перебивает мисс Джексон.
– Он нарушил условия досрочного освобождения в Неваде, встречался с несовершеннолетней девушкой, продавал наркотики школьникам на вечеринках Тиган и владеет огнестрельным оружием. Он при делах, – кивает Андервуд, – но не в том смысле, какой вы подразумеваете.
– Достаточно предположений на сегодня, детектив. Откуда вам знать, что я подразумеваю?
Андервуд взвешивает полученный выговор и передает моему адвокату подписанный документ:
– У меня есть ордера на изъятие у вашей клиентки телефона и на дактилоскопию.
Холодный пот стекает у меня по бокам, и я смотрю на родителей, мертвенно-бледных и оцепенелых, словно они умерли прямо на стульях.
– На каком основании? – спрашивает мисс Джексон.
– На основании телефонного звонка, больше не анонимного, который связывает Джессику с пещерой, где был найдет мобильный Тиган, а также вот этого, – отвечает Андервуд и придвигает к адвокату тексты сообщений. – Мы извлекли из облака переписку между Джессикой и Тиган. Они обменивались сообщениями летом, и эти тексты говорят о настроении вашей клиентки. Тексты были удалены с мобильника Тиган в ноль сорок восемь в ночь с пятницы на субботу, всего за четырнадцать минут до того, как Джессика позвонила на горячую линию, – а значит, она была в пещере с телефоном, когда стерла изобличающие ее сообщения.
– Катастрофа, – бормочет отец.
Я сжимаю кулаки. Сердце выпрыгивает из груди.
– Мне нужны копия этой записи, отчет о дактилоскопии и тексты сообщений, – говорит мисс Джексон.
– Разумеется. – Андервуд улыбается мне: – Джессика, прочитай, пожалуйста, тексты вслух, на камеру. Это переписка между тобой и Тиган летом, пятого июля.
– Я прочитаю, – предлагает мисс Джексон. – Но у вас нет доказательств, что именно моя клиентка послала их. – Она прочищает горло и читает вслух:
Когда мисс Джексон заканчивает, в комнате воцаряется внезапная тишина. Я роняю голову на руки и рыдаю.
– Ах, милая, – вздыхает мама.
Теперь они знают правду: это я в ответе за все.
Андервуд отпускает меня, напоминая, что свяжется с нами, когда специалисты изучат мой мобильник и сравнят отпечатки пальцев с обнаруженными на телефоне Тиган. Но они совпадут, я и так знаю.
Участок я покидаю с опущенной головой и потерянным лицом. Не могу больше ни минуты прятаться от содеянного.
Я все это начала, мне и заканчивать.
