Мне не предъявили никаких обвинений, кроме драки с Брендоном. Если полиция и подозревает меня, Джессику или Маркуса, то своих карт они не раскрывают. Тиган все еще в коме, и в Кристал-Коув сгущается напряжение, как грозовые тучи над океаном. Неминуемы новые аресты, но чьи? Ожидание превращает жизнь в какой-то сюр, словно находишься внутри глаза урагана, перед тем как весь мир разорвет на куски.
По городу расползаются слухи, будто мы с Джессикой вместе напали на Тиган и попытались спрятать ее тело. В интернете ходят мемы, основанные на предположениях полиции, что все организовала Джессика, а я, полный идиот, стал орудием в ее руках. Они сопровождаются хештегом «ПарочкаУбийцИзКристал-Коув». Я удалил все свои аккаунты.
Потихоньку пробираюсь на кухню за апельсиновым соком, наливаю себе стакан и пью его, глядя через боковой двор на дом Джессики. Она появляется в окне, как привидение. Я пытаюсь спрятаться, но поздно: она замечает меня и жестом зовет к себе.
«Нет», – мотаю я головой.
«Пожалуйста», – читаю по губам ответ.
Янтарные глаза Джесс распухли и покраснели от слез, нижняя губа дрожит, нечесаные волосы спутаны. Она выглядит совершенно раздавленной. Еще несколько дней назад это свело бы меня с ума.
Нафиг. Рано или поздно мне придется встретиться с ней. Я киваю и выливаю остатки сока в раковину.
Пять минут уходит на то, чтобы разобраться с сигнализацией, которую родители купили в стремлении оградить меня от Джейка, и наконец я отключаю ее и впускаю бывшего бойфренда.
Тяжело дыша, он стоит в прихожей и хрипло спрашивает:
– Как ты могла?
Моя ладонь взлетает к губам.
– Джейк, я…
– Что? Хочешь извиниться? – Он протискивается мимо меня в дом. – За что? За то, что предложила моей бывшей пятьдесят долларов за поцелуй со мной?
– Это было не сов…
– Не надо. – Его голос звонко отражается во всем доме. – Хватит врать. – Он проходит по коридору и падает в гостиной на диван, уронив голову на руки. – Почему ты не сказала мне, что заключила пари?
Я пытаюсь сесть с ним рядом, но Джейк выбрасывает вперед руки, словно я заразная.
– Не приближайся ко мне.
В горле встает ком. Я сажусь на краешек кресла напротив и начинаю плакать.
Джейк наблюдает за мной и ждет. Он небрит, ресницы слиплись от засохших слез. Длинные пальцы стучат по бедрам, а зрачки так расширены, словно глаза тают в глазницах. Нижняя губа у него дрожит, и я чувствую, как под обидой Джейка бурлит гнев, похожий на снующую в глубине акулу.
– Ты продала меня за пятьдесят долларов, и у тебя не хватило смелости признаться мне в этом, – хрипло обличает он. – Пятьдесят гребаных долларов. Вот так, значит, ты меня ценишь?
Дыхание царапает мне горло. Джейк прав: нет смысла извиняться, моему поступку нет прощения. Я заключила пари, которое разрушило наши отношения, выставило его частную жизнь напоказ всей стране, а скоро приведет нас обоих в колонию для несовершеннолетних. Да к тому же струсила и не смогла рассказать ему правду. Я догадывалась, что он расстроится, и не ошиблась.
Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются.
– Тебе было все равно, что твой спор разлучит нас? – спрашивает он.
Первый ответ, который просится на язык, умирает на губах: конечно же, мне было не все равно, но… тут нечто большее.
– Я… я не знаю.
Джейк выпрямляется, разворачивает плечи.
– И что это значит?
Я корчусь – невыраженные чувства, бурля, поднимаются на поверхность.
– Может быть, я проверяла тебя.
Джейк некоторое время обдумывает мои слова, а потом мотает головой:
– Нет, ничего не выйдет. Не сваливай это дерьмо на меня, Джессика. Я не давал тебе поводов сомневаться в себе. – Он стучит по подлокотнику дивана. – Я каждый божий день говорил тебе о любви. Мы были счастливы, по крайней мере я. Думаю, ты так поступила, чтобы оттолкнуть меня, порвать со мной. Ты хотела стать свободной, чтобы спокойно отправиться в колледж.
В его словах есть доля правды, хотя причина была другой, и он понимает это по выражению моего лица.
– Могла бы просто по-человечески сказать, что я тебе мешаю, – произносит он, дрожа.
Я соскальзываю с кресла и подбираюсь ближе.
– Дело не в том, что я хотела свободы, но, раз уж ты об этом упомянул… Тебя было слишком много, Джейк. Ты наблюдал за мной, ходил по пятам, следил. Не доверял мне.
– Что за фигня! – вскрикивает он. – Ты представляешь меня каким-то маньяком. Я думал, тебе нравится постоянно быть со мной. К тому же мы соседи.
Я моргаю, и слезы катятся из глаз.
– Ты не хотел, чтобы я ехала в Колорадо и поступала в колледж.
Он срывает с себя ветровку и бросает ее на пол.
– Конечно, не хотел! Меня это мучило, я знал, что буду скучать по тебе. Твою мать, а что я должен был сказать – «скатертью дорога»?
Его слова режут как ножом, и меня поражает мысль, насколько тщательно мы избегали говорить об этом. Мы танцевали в горящем здании, не желая признавать, что вокруг все рушится.
